— Да, но, вместе с этим, я стану убийцей! Во второй раз, между прочим!
— Но, ведь, он сам этого хочет, — заметил Кай. — Так что, убийством это считаться не будет. И к тебе, наконец, вернётся память, которую ты так хочешь вернуть.
Я не верила своим ушам. Они серьёзно сейчас об этом говорили? Они, на самом деле, хотели, чтобы я сделала это? И Кай… даже он с этим согласился?
— Хорошо, — сдалась я под натиском этих двоих. — Если это — единственный шанс избавиться от Аббадона, то я согласна, но… Я хочу, чтобы ты поподробнее объяснил, почему ты хочешь уйти из жизни. Тех объяснений, что ты мне дал, Анхель, недостаточно.
— Почему для тебя это так важно знать? — непонимающе спросил падший ангел.
— Если я убью тебя, то должна точно знать, что ты этого хочешь. А то вдруг, у тебя просто сейчас какая-нибудь депрессия, которая потом пройдёт?
— На этот счёт можешь не волноваться, — сказал Анхель. — Не пройдёт. К тому же, это не депрессия. Хм, объяснять причины мне придётся долго. Лучше, я дам тебе почувствовать это.
— Как? — спросила я. — Анхель, моя блокировка в данный момент действует независимо от моей воли. Я не могу её ослабить.
— Блокировка защищает тебя от экстрасенсорного воздействия и теперь ещё и от магии. Но я не воспользуюсь ни тем, ни другим. Я просто отдам тебе часть своих эмоций. Это способность, которой обладают ангелы. Хоть, я и падший, но проецировать свои чувства на людей я, всё равно, могу, — он подошёл ко мне и коснулся пальцами моих висков.
И, когда он это сделал, я, как будто, провалилась в глубокую яму. Я ничего вокруг себя не видела — только черноту. А потом я начала чувствовать. Точнее, даже не чувствовать, а… Мне казалось, что я попала в такое место, где нет ни звуков, ни запахов. Ничего. От этого можно было сойти с ума. В душе была такая тоска, что хотелось, подобно волку, завыть. Я чувствовала пустоту внутри себя — там, где должно было быть сердце. Я чувствовала такую безнадёжность, что хотелось умереть! А затем… затем и это исчезло. Остались только скука и полное нежелание жить.
И вот, я вернулась в реальный мир.
— Теперь ты меня понимаешь? — тихо поинтересовался Анхель. — Мне совсем не хочется жить. Всё, что во мне осталось — это пустая оболочка, которая ещё, зачем-то, существует в этом мире.
— Это было то, что ты чувствуешь с тех пор, как умерла Шисуна? — также тихо (сама не зная — почему) спросила я.
— Да. Это то, что я чувствую последние две тысячи лет. Думаю, теперь ты сможешь убить такое создание, как я, недрогнувшей рукой. Тем более что это, ведь, я стал источником проклятия марионеток и кукловодов. Это ещё одна причина, по которой ты можешь меня ненавидеть.
— Ты, правда, думаешь, что после того, как я на собственной шкуре узнала твои чувства, я буду тебя ненавидеть? Ты меня совсем не знаешь. Я поняла, что ты просто несчастное создание, которое, по сути, давно мертво. Ненавидеть кого-то столь… несчастного… я не могу. Ты собственным эгоизмом разрушил своё счастье и я понимаю, почему тебя возненавидела Шисуна, но… Живя две тысячи лет таким образом, как ты… я считаю, что этим ты полностью искупил свою вину.
— Милена, я никогда не хотел искупить свою вину.
— Да, ты просто жил, чуть ли не воя от тоски и безнадёжности. Но, по-моему, ты подсознательно заставлял себя страдать за то, что ты сделал.
— Может, ты перестанешь копаться в моих мотивах и пытаться объяснять их по-своему? — впервые, за весь разговор, Анхель начал злиться (похоже, я задела то, во что лезть нельзя). — Я не хочу, чтобы ты пыталась изобразить меня лучше, чем я есть на самом деле!
