У меня перехватило дыхание, прежде чем он поцеловал меня снова, так же горячо и жадно, как и в первый раз, потянув за рубашку, чтобы просунуть руки под нее, поглаживая мои ребра, живот, скользнув вниз к пряжке ремня. Он терся своим языком о мой, принимая все больше и больше, пока я не стал дрожащим и бескостным в его руках, готовым ко всему, что он захочет. Моя реакция на Яна всегда была одинаковой — мгновенная вспышка желания, а за ней следовало всепожирающее пламя возбуждения, которое можно было утолить только одним способом.
— Пойдем со мной домой, — пророкотал он, и когда я краем глаза заметил блеск золота, то издал звук, которым точно нельзя гордиться. — Что случилось?
— Ничего, — голос дрогнул, и пришлось сосредоточиться, чтобы вернуть его в норму. — Ты забрал свое кольцо, — почти проскулил я.
— Конечно, — хрипло ответил он. — Сегодня было готово. Я зашел за ним сразу после работы.
Когда я впервые надел кольцо ему на палец, мы поняли, что оно немного великовато, но решили, что это не станет проблемой. Это было до того, как погода изменилась с прохладной на арктическую, как это свойственно чикагским зимам, и кольцо начало соскальзывать повсюду. Когда оно упало в тарелку с курицей гунбао, Ян поморщился и сказал, что, возможно, пришло время подогнать его по размеру. Он сдал его две недели назад, так что с тех пор я скучал по кольцу, но теперь оно снова красовалось у него на руке, где ему и было самое место и где я хотел бы, чтобы оно всегда оставалось.
— Я никогда его не сниму, — пообещал Ян, словно прочитав мои мысли.
— Да? — хрипло спросил я.
— Да, — сказал он, прежде чем снова поцеловать меня.
Я забыл о кольце вместе со всем остальным, что происходило, и мысль о том, что Ян сделал все возможное, чтобы забрать кольцо как можно быстрее, заставила мои колени ослабеть. Иногда, по глупости, я задавался вопросом, был ли я так же важен для Яна, как он для меня. Но всегда неизбежно, неумолимо он доказывал мне, что я являлся главным в его сознании. Так было с той самой ночи в грузовике под дождем, когда Ян сказал мне, что уходит из армии, потому что я — то единственное приключение, которое он хотел.
— Ну, и?
Я посмотрел ему в глаза.
— Мы уже можем уйти?
— С удовольствием, — улыбнулся я. — Мне только нужно забрать свой телефон у Элая.
Ян вытащил мой телефон из заднего кармана и протянул мне.
— У тебя все под контролем, да?
— Всегда, — заверил он меня, нежно положив ладонь на шею, чтобы притянуть к себе для нового поцелуя.
Глава 4
ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ НАЗАД, в следующий после Дня благодарения четверг, мы с Яном пришли в здание суда на Рэндольф-Стрит. На первом этаже оформлялись браки и гражданские союзы, именно там мы заняли места в коридоре, ожидая своей очереди, как вдруг обнаружили, что рядом с нами сидит Карл Эмбри, разыскиваемый в Лас-Вегасе за отмывание денег и взяточничество. Во вторник мы получили разрешение на брак, заплатив десять долларов пошлины, и планировали пожениться через день, то есть в этот четверг, но не смогли оставить на свободе беглеца, скрывающегося от правосудия. Мне не хотелось ждать еще один день, поэтому, когда Ян настоял, что сначала надо сдать Эмбри, я заупрямился.
— Ну на хрен все это, — сказал я, повернувшись на пассажирском сиденье «бьюика GNX» 1987 года. Я настолько влюбился в этот драндулет, что даже спросил в отделе конфискации имущества, могу ли принять участие в аукционе и выкупить его. Ответственный маршал снисходительно выслушал мою просьбу, но самое худшее случилось потом, когда его начальник позвонил и рассказал об этом Кейджу, и мой босс поинтересовался у меня, не был ли я в тот момент обкурен.
— Тачка — высший класс, — сообщил Эмбри, откидываясь назад и устраиваясь поудобнее на кожаных сиденьях.
Я проигнорировал его.
— Мне хочется вернуться туда прямо сейчас, — признался я Яну, поглядывая на часы Hermès Cape Cod, подаренные Кэтрин.
Обычно подарки от нее не были такими дорогими, но случай с Хартли напугал мою подругу, поэтому у меня появилась вещь, передающая всю глубину ее любви. Позже она сказала, что я должен считать это подарком и на Рождество, и на день рождения, но так как вскоре после этого я получил пижаму, стало ясно, что Кэтрин забыла, сколько потратила. Вряд ли нейрохирург это вообще заметила, а учитывая, что ее муж был композитором — сочинял партитуры для кино и телевидения, — даже часы Hermès не были способны пробить брешь в их бюджете.
— Уже три пятнадцать, детка, — ответил Ян, крутя руль и разворачивая машину для возвращения в офис с Эмбри. — Мы можем сделать это завтра рано утром. Успеем приехать до обеда.
Я тяжко вздохнул.
— Договорились? — его голос звучал беспечно, словно не имело значения, сегодня все случится или завтра.
— Ян.
Он бросил взгляд в мою сторону, но, когда увидел выражение моего лица, вгляделся более внимательно.
— Медовый месяц уже отложен, потому что Дорси и Райана привлекли к перевозке. Я не буду откладывать наш брак даже на один день.
Ян пристально посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Эмбри, который благоразумно притих, а затем снова на меня.
