Ковальски смотрел хмуро, а вот Элай одарил их своей фирменной ослепительной улыбкой, и в этот момент я заметил Шарпа и Уайта, идущих к нам, а следом Чинга и Беккера, ведущего между собой парня в наручниках. Мужчина был перепачкан кровью, а Чинг бинтовал костяшки своей правой руки чем-то похожим на марлю. Все отошли в сторону, когда Беккер толкнул пленника рядом с Эмбри. Последними подошли два офицера полиции в форме и заняли позицию по обе стороны от задержанных. Кейдж поблагодарил полицейских за помощь, а те кивнули, глядя на нас и, я был уверен, они задавались вопросом «Что же, черт возьми, происходит?». Однако не осмелились его задать. Потому что перед ними стоял сам Главный заместитель Маршала США.
Я обнял каждого из пришедших, и когда нас вызвали, направился внутрь, держа в одной руке ладонь Яна, а в другой — Аруны.
Мы не нуждались в свидетелях, я это знал, но происходящее заставило сердце забиться сильнее, в то время как взгляд повсюду находил тех, кто пришел ради нас, даже Дорси и Райана в Фейстайме на телефоне Элая.
Все произошло очень быстро, мы уложились в десять минут. Главное было не в словах, а в официальности, и по окончании церемонии Ян стал моим. Когда кольцо скользнуло на его палец, сердце в груди забилось в правильном ритме, земля под ногами обрела устойчивость, и наши жизни навсегда сплелись в одно целое. Ян стал тем, кем я до последнего не верил, что он будет: моим мужем. Даже когда он попросил меня выйти за него, даже когда я сказал «да», я не думал, что мы сможем предстать перед судьей и что между нами все будет законно и закреплено. Но теперь я мог видеть всю свою жизнь с ним с такой абсолютной уверенностью, что на мгновение меня это ошеломило. Ян стал моим, все было завершено, и когда мои глаза затуманились слезами, он поцеловал меня под аплодисменты и одобрительные выкрики. Дрожа, я прижался лицом к его плечу, а Ян сжал меня крепче, чтобы я не разлетелся от счастья. Это был, без сомнения, величайший день в моей жизни. Я не мог вспомнить, был ли я когда-либо счастливее.
Теперь, несколько месяцев спустя, когда я вышел из клуба вслед за Яном, видя, что он снова надел на палец подогнанное по размеру кольцо, меня пронзила дрожь, и пришлось ухватиться за мужа, чтобы не упасть.
— С тобой все в порядке? — спросил он. В его голосе слышалось беспокойство.
— Все хорошо, — заверил я, переплетая наши пальцы.
Мы вышли через заднюю дверь, чтобы не пришлось пробираться сквозь толпу, и уже на улице, едва не подпрыгивая в нетерпении рядом с ним, я поинтересовался, как он узнал, где я нахожусь.
— Кон всю ночь посылал мне твои фотки.
Я повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Что?
— Да, он настоящий засранец.
— Ты что, шутишь? — Но я знал, что это не шутка, и понимал задумку Элая. Он сидел с моим телефоном, посылая Яну фотографии, чтобы тот мог видеть, сколько веселья пропускает. Этот человек — злой гений, и я должен отблагодарить его.
— Нет, не шучу, — отрезал Ян, надутый и сердитый, но при этом совершенно очаровательный.
— Я хорошо смотрелся?
— Да. Очень, — он выплевывал каждое слово, и от этого выглядел еще очаровательней.
— Пьяным?
— Что?
— Я выглядел пьяным?
— О да. Твои глаза практически остекленели.
— Неужели?
— Они стали темными и влажными.
— Что тебе особенно нравится.
Ян хмыкнул.
— Ян? — закинул я сети, желая услышать эти слова.
— Что мне очень нравится. Да.
— Так ты боялся, что я сбегу с каким-нибудь моряком или что-то в этом роде?
— Нет, не с моряком, — бросил Ян раздраженно, с недовольством. — Скорее с тем типом, как там его зовут?
— Дейли.
— Что это вообще за имя такое?
— Ирландское, милый, этим вы похожи.
— Да хрена лысого мы похожи!
Я повернулся и обвил рукой его за шею, повиснув на ней.
— Не ревнуй.
— Кто, я ревную?
Я фыркнул.
— С какого перепуга я должен ревновать? — Его голос был низким и немного грубоватым.
— Абсолютно не к чему ревновать, — успокоил я, целуя его в щеку.
Он усмехнулся.
— Слушай, завтра вечером мы встречаемся за ужином с начальником управления.
— Зачем?
— Он хочет официально поговорить со мной о командной должности в группе специальных операций.
Я остановился и выпустил его руку. Ян повернулся ко мне, упершись руками в бедра.
— Что?
— Значит, он действительно хочет, чтобы ты принял эту должность.
Он кивнул.
— И что это означает?
— А это означает, что ты каждый день будешь ходить в бронежилете, — ухмыльнулся он.
Я подумал об Аруне.
Это была престранная вещь. Я стоял там, разговаривая с Яном, а в голове не было ничего, кроме мыслей о ней.
В прошлую субботу, когда Ян и Лиам отправились за покупками для нашего ставшего традиционным ужина с друзьями — Ян собирался приготовить какую-то запеканку с жутким названием, — мы с Аруной взяли ее дочь, Саджани, которой уже исполнилось три года, и Цыпу, мою собаку, на прогулку. Саджани решила, что ей нужны пончики, и мы уже шли к «Файеркейкс», лучшему месту, где их делают, когда Аруна вдруг спросила, хотим ли мы с Яном когда-нибудь иметь детей.
— Детей? — переспросил я, немного испугавшись, скрывая за усмешкой смущение. — Я? Думаешь, я могу быть чьим-то отцом?
