— И не то чтобы я жалуюсь, потому что ты кормишь меня очень по-домашнему и все такое, но обычно мы просто пьем кофе, так в чем же дело?
— Я просто… боюсь, что что-нибудь опять случится, и ты не сможешь нормально поесть, — ответил я и через секунду с удивлением обнаружил, что Ян стоит у меня за спиной, нежно покусывая за шею. — Прекрати. Ты превратишь меня в гигантскую мурашку, а я пытаюсь сделать яйца идеальными, вот почему это так долго.
Он совершенно не слушал, вместо этого уткнулся носом в мои волосы, а затем поцеловал в ухо, его теплое дыхание вызвало дрожь, когда Ян обнял меня за талию и притянул к своему твердому телу, а я прижался задницей к его паху.
— Господи, Ян, — простонал я, обмякнув в его объятиях. Откинул голову ему на плечо, как всегда, наслаждаясь его силой и теплом, отдаваясь во власть простого прикосновения.
— Давай уберем это с плиты, чтобы я мог получить то, что мне реально нужно, — пророкотал он, одной рукой держась за пряжку моего ремня, а другой вытаскивая рубашку из брюк.
— Тебе нужно поесть, — хрипло выдавил я, и это прозвучало совсем несексуально. Впрочем, в том не было моей вины: Ян мог заставить меня забыть собственное имя, не прилагая к этому особых усилий. Он действовал на меня совершенно пагубно, как наркотик. — Хочу тебя покормить.
— Ну, я хочу …
— Есть, — ухмыльнулся я.
— Съесть что-нибудь, — заверил он меня, поворачивая к себе, одновременно снимая сковороду с плиты и целуя так, что не осталось никаких сомнений в том, чего он хочет. Если бы его желудок не выбрал именно этот момент, чтобы заурчать так громко, что это напугало нас обоих, мы наверняка опоздали бы на работу.
Я усмехнулся, когда он сделал шаг назад.
— Заткнись.
— Может, тебе стоит поесть, а, детка?
Он хмыкнул.
— Что скажешь?
— Может быть, — признался он. — И хватит лыбиться.
Я ничего не мог с собой поделать. Просто глядя на него, я чувствовал себя до глупого счастливым.
Спустя пару минут, уже поглощая еду, Ян одарил меня скупой улыбкой и блеском в глазах, что заставило колени дрожать, и я ухватился за стойку. Ян Дойл вил из меня веревки. В этом не было никаких сомнений.
— Джонс!
Резко вернувшись из рассеянных мыслей в настоящее, я увидел, как Кейдж жестикулирует мне, и посмотрел на Беккера.
— Я возьму его, — сказал он, хватая моего пленника за предплечье. — Иди.
Я бросился к Кейджу, и он положил руку на мой бицепс — чего никогда не делал, мой босс не любитель прикосновений, — все еще слушая стоящих вокруг него людей, явно собираясь дать мне какие-то указания.
Он обратил свое внимание на меня, и я заметил в его глазах беспокойство.
— Помнишь маршала из Алабамы, приезжавшую на прошлой неделе, ту, что работала в округе Монтгомери?
— Да, хм… — Я на секунду задумался. — Хуанита Хикс. Она хотела поговорить с парой из Мэдисона, которую поместили сюда в отдел по защите свидетелей WITSEC.
Он кивнул.
— Ну, оказывается, это была не Хикс. Ее убили две недели назад, а эта женщина — Беллами Пайн, жена Денниса Пайна.
— Твою ж мать, — выдохнул я, внезапно обрадовавшись, что откладывал встречу из-за протокола. Это была просто слепая удача: так как именно я поместил очаровательную молодую пару под защиту свидетелей в Чикаго, то я и должен был взять Хикс с собой, чтобы встретиться с ними. Но поскольку до этой недели у меня не нашлось свободного времени, довелось ждать, к ее огромному неудовольствию, как я теперь вспомнил.
Они были милой парой, учительница балета по имени Джоли Баллард, и ее муж веб-дизайнер Бретт, и не заслуживали того, чтобы Деннис Пайн вломился в их дом в три часа ночи вместе с тремя другими мужчинами. То, что они стали свидетелями того, как Пайн убил троих человек — двоих из которых он планировал, плюс одного из своих, которого накрыл приступ совести, — и им удалось выбраться живыми с двумя своими собаками, являлось настоящим чудом. Они смогли сбежать благодаря отвлекающему маневру и, как сказала мне Джоли, несомненно, удачному прыжку — или grand jeté, как она его назвала, — через небольшой провал на заднем дворе. Джоли смогла это сделать благодаря годам интенсивных балетных тренировок даже со шпицем в руках, но Пайн упал, и это все решило. Бретт сказал мне, что округ все грозился починить провал, и он еще никогда в жизни не был так благодарен за бюрократическую волокиту.
Как оказалось, суд над Пайном должен был состояться через две недели, и, если Джоли и Бретт дадут показания, Пайн получит смертельную инъекцию. Его жена, Беллами, старалась этого не допустить.
— Джонс?
— Да, я… я собирался позвонить ей сегодня.
Он кивнул.
— Ну что ж, эта встреча должна состояться. Мы будем следить за вами, потому что у Хикс имелся напарник, Кристофер Уоррен, и он тоже пропал. Сегодня утром обнаружили тело Хикс за стоянкой фургонов в Мобиле, но никаких признаков Уоррена.
— Значит, вы хотите взять Беллами живой.
— Да, таков наш план.
— Окей.
— Дойл должен был пойти с тобой на встречу с Беллами? Ей не покажется странным, что ты пришел один?
