– Из-за того, что я женщина? Дайте мне деревянный брус размером два на четыре дюйма, и я покажу вам силу моего удара.
– Поверю вам на слово… Знаете, мы можем поместить вас в гигантский пакет с уликами. Нам нужно забрать вашу одежду и взять пробы со всех участков тела.
– Меня удивляет, что вы еще этого не сделали.
– Сначала нужно оформить бумаги. Мы не хотим, чтобы вы бегали и кричали о нарушении Четвертой поправки[17], не так ли, миз агент ФБР?
Этли успокоилась и внимательно посмотрела на него; она почувствовала, что у нее появился шанс.
– У вас на руках два исключения из Четвертой поправки против незаконного обыска без ордера – во всяком случае, в моей ситуации.
Барнс, внимательно наблюдавший за ней, неожиданно заинтересовался.
– В самом деле? И каковы они?
– Кровь на моем теле открыто просматривается и посему не является объектом обыска, – сказала Пайн.
– А второе?
– Обыск при законном аресте с целью сохранения улик. И вновь в моем случае есть полное соответствие. Я не смогу выдвинуть обвинения и в том, и в другом случае. За счет заведения. Федерал – местному полицейскому. Не хотите ли сделать встречное одолжение?
Барнс расправил плечи, и его взгляд потерял прежнюю агрессивность.
– Итак, над каким делом вы работаете, агент Пайн?
– Это длинная история.
– Вы назвали имя человека из ФБР. Повторите его, – попросил он.
– Эдди Ларедо. Теперь вы мне верите?
Барнс встал.
– Вы сказали, что вы коп, и я дал вам шанс это подтвердить. Обыск при законном аресте с целью сохранения улик – вы с блеском сдали экзамен на детектива, такие вещи может знать только коп.
Он вышел и отсутствовал заметно больше минуты. Этли положила голову на стол и заснула. Очевидно, сказалось действие той дряни, которую ей вкололи.
Она проснулась, когда дверь открылась.
– Так-так, значит, мы снова встретились…
Специальный агент Эдди Ларедо посмотрел на нее, и на его лице появилась недоверчивая улыбка.
Пайн обрадовалась, увидев Ларедо, но вместе с тем ей ужасно хотелось придушить Эдди, чтобы стереть усмешку с его лица.
Возможно, дежурный полицейский правильно сделал, что приковал ее к полу.
– Похоже, ты вляпалась в нечто очень серьезное, – сказал Ларедо, когда вез Пайн в Ньюарк, где осталась ее машина.
Наступило позднее утро следующего дня, и бо`льшую часть времени в дороге Этли потратила на то, чтобы ввести Ларедо в курс дела.
Она дала показания полиции Нью-Йорка, отдала свою одежду в качестве улик и позволила сфотографировать брызги крови на своем теле, после чего ее отпустили. Ей выдали голубую больничную одежду и шлепанцы вместо джинсов и блузки, и она покинула участок вместе с Ларедо.
– Такая вот жизнь, Эдди.
– А тот парень из военной полиции, с которым ты работаешь…
– Его зовут Джон Пуллер.
– Ты с ним уже говорила?
– Я успела поговорить по телефону только с Кэрол Блюм.
– Меня тревожит давление, которое оказывают на тебя местная полиция и федералы, Этли.
– И что ты думаешь?
– А еще мерзавец Тони Винченцо, который развлекается с серьезными парнями в пентхаусе… Концы никак не сходятся.
– Я не знаю. Может быть, они считают, что иногда нужно радовать рядовых членов банды? Проклятье, там наверняка пусто – если исключить то время, когда они собрали разную шушеру, чтобы устроить для меня представление. Но все это очень странно.
– Ну, желаю удачи. Похоже, она тебе совсем не помешает, – сказал Ларедо.
Он высадил Пайн у ее машины, куда должна была приехать Блюм.
Когда Ларедо отъезжал, из такси вышла Кэрол – и сразу обняла Пайн. Затем она отступила на шаг, и Этли увидела, что черты ее напарницы заострились.
– Я в порядке, Кэрол. Правда, все хорошо, – заверила ее Пайн.
– Знаю, – тихо ответила Блюм. – Но ты прошла по самому краю, верно?
– Да, – не стала спорить Этли.
– А теперь вернемся в отель, где ты сможешь привести себя в порядок, – сказала Блюм, протягивая подруге запасные ключи от арендованной машины.
Они поехали в отель, и Пайн последовала совету Блюм. Горячая вода смыла кровь и грязь. Этли стояла под горячим душем не меньше получаса, позволив воде уничтожить запах и кровь убитой женщины. Глядя на красный водоворот в стоке душа, она прислонилась лбом к кафелю и заплакала. Она и сама не знала причины – впрочем, возможно, часть все-таки была ей известна.
«Линдси Аксильрод играла со мной, как хотела. И Шейла Уизерс мертва…»
Этли вытерлась, высушила волосы, переоделась в чистую одежду и выбросила грязное белье в мусор. Она ужасно проголодалась, поэтому спустилась на лифте вниз, в ресторан отеля, где заказала кофе и сэндвич.
Затем взяла телефон, чтобы проверить сообщения. В почтовом ящике ее ждали три послания от Пуллера. Пайн сразу ему позвонила.
– С тобой все в порядке? – спросила она.
– История не вышла на уровень национальных новостей, – ответил Пуллер.
– Ты о чем?
Джон рассказал ей о нападении на него в собственной квартире.
– Господи… Как тебе удалось уцелеть?
– Меня предупредил кот.
– Подожди минутку, у тебя есть кот? – удивилась Пайн.
