«Альцгеймер – худшее, что может случиться с человеком, – подумал Пуллер. – Со временем он тебя убивает, как и другие тяжелые болезни. Но прежде отнимает то, что делает тебя личностью, оставляя почти не тронутым тело – не слишком большое утешение для семьи или друзей. И ты задаешь себе вопрос: как человек может выглядеть нормально, однако при этом не иметь ничего общего с прежним собой?»
К его удивлению, отец пошевелился, заморгал, и его веки снова опустились. Джон подумал, что на этом все и закончится. Однако глаза открылись и больше не закрывались.
Пуллер-младший наклонился, решив, что больше не станет прикидываться.
– Папа?
– Бобби? – хрипло спросил отец.
Теперь он часто путал сыновей.
Пуллер-старший пережил тюремное заключение старшего сына за преступление, которого тот не совершал. Видел, как Роберта Пуллера освободили и полностью оправдали. Он также сумел справиться с тем, что случилось с его женой, матерью Джона и Бобби, исчезнувшей несколько десятилетий назад. Джон знал, что это был самый трудный период в жизни отца. Нет ничего хуже. Во всяком случае, печальная история получила завершение.
«Впрочем, все истории рано или поздно заканчиваются…»
Пуллер посмотрел на все еще широкие плечи отца и представил на них три звезды. Там следовало появиться четвертой, но помешала политика. Джон прекрасно знал, что в армии нет ни одного генерала с четырьмя звездами, который не считал бы, что Боевой Джон Пуллер заслуживает четвертой звезды в качестве венца своей блистательной карьеры. Однако обстоятельства сложились иначе. Не получил тот и Почетной медали конгресса – еще одна уступка политике вопреки реальным заслугам. Но его отец являлся легендой, а легенды не нуждаются в звездах или медалях. Они живут в мыслях, воспоминаниях и мифах тех, кто приходит вслед за ними.
– Я – младший, сэр. Не Бобби.
Отец приподнялся, сел, опираясь на подушку, и оглядел последнюю комнату, в которой ему предстояло жить на земле. Судя по выражению лица, сына он не узнал. Снова лег, некоторое время смотрел в потолок, потом повернул голову и взглянул на Джона.
– Служишь, солдат? – спросил он.
– Да, сэр. Старший уоррент-офицер.
– А это что такое?
Сердце Пуллера сжалось, потому что отец показывал на его планки. Джон участвовал в военных действиях, заслужил все главные поощрения, которые давала армия, а часть из них – по несколько раз. И все же его «ряды доблести и чести» бледнели по сравнению с достижениями отца, чьи заслуги отображались дюжиной горизонталей; из них можно было бы сделать одеяло. Впрочем, чего еще следовало ждать от человека, ставшего солдатом и отправившегося воевать еще в шестидесятые годы?
– То, что прилагается к мундиру, – ответил Пуллер-младший.
– Хороши, – заметил отец.
– Благодарю, я тоже так думаю.
– Еще раз повтори, кто ты такой?
– Я здесь работаю. Вам что-нибудь нужно?
– Жратву получше. Здесь кормят жуткой дрянью – я не стал бы давать ее даже собаке, если б она у меня была… А у меня есть собака?
– Нет, сэр.
– В общем, еда здесь паршивая.
– Да, сэр, я обязательно проверю.
– Я не знаю, как сюда попал. Только что был на работе… и вот уже здесь.
– Да, сэр. Думаю, все запутано.
– И они поставили здесь… а я даже не знаю, кто она такая.
Джон посмотрел на фотографию в рамке – это была его мать, Джеки.
– Тебе известно, как ее зовут, сынок?
– Мне… нет. – Пуллер не знал, как отреагирует отец на имя жены.
– Меня удивляет, что здесь стоит фотография какой-то женщины.
– Вы помните вашу жену? – спросил Джон.
Отец повернул фотографию к себе и снова откинулся на подушку.
– Что?
– Вашу жену?
Пуллер-старший положил фотографию на тумбочку изображением вниз.
Джон посмотрел в окно и поспешил сменить тему.
– Ваша птица все еще за окном? Когда я приходил в прошлый раз, там было гнездо.
Отец с недоумением посмотрел на него.
– Гнездо?
– Да, я… Вам что-нибудь нужно, сэр?
Отец посмотрел на него более внимательно.
– Выглядишь знакомым. Кого-то напоминаешь.
У Джона внутри все сжалось.
– В самом деле, сэр? И кого же?
– Кажется, парня, с которым я ходил в школу. Мне он не особенно нравился. Теперь не могу вспомнить название того места…
– Вы учились в Вест-Пойнте.
Отец казался смущенным.
– Ты уверен?
– Совершенно уверен, сэр, – тихо сказал Джон.
– Да?
– Там вы добились огромного успеха и стали настоящим лидером.
В ответ отец проворчал что-то невнятное.
Боевой Джон Пуллер не проиграл ни одного сражения. Он отчаянно рисковал, отбрасывал в сторону уставы и военные учебники, когда требовалось, и одну за другой одерживал совершенно невозможные победы. В стране было два типа военных: одни разражались проклятиями, когда слышали имя «Боевой Джон Пуллер», а другие шли за ним куда угодно, убежденные в победе, если у руля стоял такой командир.
Бывало, что и то и другое делали одни и те же люди.
– Вас уважали, сэр. Мы… мы все.
Отец снова проворчал что-то неразборчивое, устроился поудобнее и заснул, пока его сын стоял перед ним по стойке смирно.
