На перемене Вероника вызвала Дэна в коридор и извинилась. Объяснила: она по глупости болтала, и Витька этот ей ну ни капельки не интересен. Дэн сделал вид, что не понимает, о чем идет речь.
– Чо ты загоняешься? – сказал он.
Но Вероника видела: ему приятно, что она оправдывается.
Нередко, правда, случалось так, что докопаться до сути не выходило. Вот, например, несколько дней назад…
– Как же скучно ты живе-ешь… – закатив глаза, тянул Дэн. – Книжки и уроки, уроки и книжки. Тебе самой не тошно. Нет?
И лицо у него при этом такое было… Будто речь идет о мухах в навозе или еще о чем-нибудь столь же противном.
Веронике после этих слов так горько сделалось, внутри что-то надорвалось и закровоточило. У нее же в голове целый мир, пусть и несовершенный, пусть и сюрреалистичный, но уж точно не однообразный. Дэн разве не видит? Книжки и учеба занимают в этом мире всего один уголок. А еще есть музыка, кино, природа, любимый Кисловодск, куда они с родителями ездят каждое лето, коньки, Бим… А уж сам Дэн там и вовсе король – его сияющий лик на переднем плане загораживает все остальное, что есть в Вероникином мире. Иногда даже ее мечту стать прекрасной невесомой нимфой. Хотя и мечта… Она не сама по себе. Она тоже про Дэна. Ведь ради него Вероника и стремится стать совершенной. Безукоризненно худой и прекрасной.
Вот только прекрасной, да нет же… просто не ущербной Вероника себя считала лишь тогда, когда ощущала чувство голода. Стоило что-нибудь проглотить, и волной накатывала вина, в которой захлебнуться – раз плюнуть.
Бояться еды… разве так бывает? По-настоящему бояться, как гигантского паука. Когда это началось? Вероника и не заметила. Ей казалось: каждый кусок внутри нее мгновенно разбухает, как драугр – оживший мертвец, и превращается в килограммы жира. Вероника прямо чувствовала, как увеличиваются в размерах жировые клетки в ее животе и на бедрах. Она часто из-за этого плакала. Плакала и повторяла про себя: «Слабая, слабая, слабая. Страшная жирная безвольная тряпка. Не могу не пихать в себя пищу. А что я тогда вообще могу?»
Так что не прав был Дэн. Где ж тут скука.
Узоры на бетонной стене оказались вовсе и не узорами, а вайлд стайлом. Здоровенными заковыристыми буквами, переплетенными между собой, как деревья в джунглях. Ими ребята на стене название своей хип-хоп-группы написали. Weird Crew. Странная команда. Ну или загадочная команда – кому как нравится. Правда, я сама прочитать не смогла, мне Франки расшифровал – Ванька в смысле. У них там у всех кликухи на западный лад: Мико, Лили, Джонни… Только нужно английскими буквами писать. Как бы личный знак, получается, или тэг, как они его называют. Тэг нужно особым образом писать – с разными выкрутасами, чтобы сразу было понятно: здесь Ванька побывал. Тьфу, Франки то есть. Или Лили, или Крайзер.
В общем, у них собственный мир. И атмосфера. Тем и зацепили.
Я повернула за угол ДК, и понеслось:
– Смотрите, Ксю!
– Оу! Сколько лет, сколько зим!
– Где пропадала?!
Я и вправду давно здесь не была. Новая школа, терки с мамой – не получалось вырваться.
– Что нового сотворили? Показывайте.
Ребята с гиканьем сорвались с пеньков, и мы двинули к бетонной стене.
Да, они тут без дела не сидели: по бокам от надписи Weird Crew появились персонажи. Я сразу сообразила: хип-хоперы.
– А вон тот в красной кепке. Ну, который на голове стоит. Это с тебя рисовали, Мико? – спросила я.
– Сечешь.
– А там Лили! – закричала я.
Серьезно – я чуть в ладоши не захлопала. Круть. Вроде мультяшные персонажи и нарисованы схематично. А суть таки схвачена. Лили, к примеру, я по улыбке узнала. Только она так улыбается – видно, даже если спиной стоит.
А потом мы вернулись на пеньки, и Джонни достал из рюкзака блокнот со скетчами, в смысле с эскизами будущих работ. Стена ж длинная – простор для творчества.
Кстати, ребята не всегда вот так – спокойно – творить могли. Раньше они за креатив огребали будь здоров. Джонни даже в детской комнате полиции побывал. Вот по мне, так граффити – это искусство. И потом, разве плохо, если облезлые гаражи, стены домов, грузовые вагоны и трансформаторные будки станут яркими, нескучными? А УК называет граффити хулиганством и вандализмом. Нет, я понимаю, на памятниках, к примеру, рисовать – да, вандализм. А так… В общем, эту стену ребятам отдала администрация парка. Руководитель студии попросил.
Значит, листаем мы альбом со скетчами, и тут я выдаю:
– Слушайте, вы – как древние египтяне. Через несколько тысяч лет на месте парка найдут обломки стены и скажут: «Обнаружено место, где наши предки исполняли ритуальные танцы и рисовали на стене мир, каким они его видели».
Здо́рово, да? Сама от себя не ожидала.
