Вот и представьте: консенсуса не получилось. Удивлены? Все эти любопытные новые технологии, вместе составляющие то, что могло бы называться углеродно-отрицательной цивилизацией, были лишь одним из аспектов куда более широкой полемики по поводу того, как цивилизация должна справляться с кризисом, унаследованным от предыдущих поколений с их первоклассной глупостью. А поскольку четыре всадника были на воле, это была не самая разумная из мировых культур, что когда-либо населяли эту планету, нет, далеко нет. Плюс ко всему, можно было утверждать, что ставки становились выше, а люди – безумнее. Тирания утраченной стоимости с последующей эскалацией обязательств; очень распространенная история, настолько распространенная, что названия этим явлениям придумали, конечно же, экономисты – вместе с названиями видов экономического поведения.
Так что да, идем ва-банк и надеемся на лучшее! Или пытаемся изменить курс. А поскольку и то и другое стремилось захватить руль великого корабля государства, на квартердеке вспыхнули бои! Ой-ой-ой. Читай далее, читатель, коли осмелишься! Потому что история – это мыльная опера, что приносит боль, кабуки[105] с настоящими ножами.
Если так говорит Писатель, то это своего рода словесная фуга.
Самое странное то, что во многом является наиболее похожим, в некоторых важнейших аспектах является наиболее отличающимся.
Роберто и Стефан любили то недолгое время, когда гавань покрывалась льдом. Шизофреничная нью-йоркская погода обычно допускала ей замерзать всего на неделю, зато, пока лед держался, это был совершенно другой мир. В прошлом году они пытались сделать буер, и хотя ничего толкового из этого не вышло, ребята кое-чему все-таки научились. А сейчас хотели попробовать снова.
Мистер Хёкстер спросил, можно ли ему пойти с ними.
– Я тоже этим маялся в детстве, в бухте Норт-Коув.
Мальчики неуверенно переглянулись, а потом Стефан ответил:
– Конечно, мистер Хёкстер. Поможете нам придумать, как приделать коньки к днищу?
Хёкстер улыбнулся:
– Мы привинчивали их к доскам, насколько я помню, а потом прибивали их к днищу тех лодок, что у нас были. Давайте посмотрим, что там у вас.
Они прогулялись к середине 23-й, среди сотен людей, занимавшихся тем же самым, а потом прошли к реке, туда, где находился Блумфилд-док. Там мальчики на днях привязали свой буер к бетонному столбу, спрятав под ним инструменты и материалы.
– Откуда, ребята, вы все это достали? – спросил Хёкстер, порывшись в тайнике. – Здесь кое-что во вполне приличном состоянии.
– Понаходили, – ответил Стефан.
Хёкстер неопределенно кивнул. Это было похоже на правду – по большей части все-таки город полнился всяким хламом. Достаточно было съездить на остров Говернорс или Байонн-Бей.
К ним подошел докмейстер Эдгардо, чтобы поздороваться с мальчиками, и отвлек мистера Хёкстера от его расспросов. Как оказалось, Эдгардо уже немного знал о пожилом друге ребят. Они немного поговорили о старых временах, и ребята с интересом узнали, что мистер Хёкстер когда-то держал на этом причале свою лодку.
Когда Эдгардо ушел, старик осмотрел их коньки.
– Похоже, годные.
– Но как бы их прикрепить, чтобы была возможность рулить? – спросил Стефан.
– Двигаться должны только передние. У них должно быть что-то вроде руля. – А оглядев их материалы и инструменты, спросил: – Так какие у вас, ребята, чувства по поводу вашего клада, а? Устраивает, как с ним обходятся?
Мальчики пожали плечами.
– Меня бесит, что их не поместят в музей или вроде того, – ответил Роберто. – Я не думаю, что стоит переплавлять монеты. Они же больше стоят как предметы старины, разве нет?
– Не знаю, – ответил мистер Хёкстер. – Бьюсь об заклад, вы бы хотели оставить одну-две себе, да? А одну можно продырявить и носить, как ожерелье.
Ребята задумчиво кивнули.
– Уж это было бы то еще блокжерелье, – заметил Роберто. – А вы, мистер Хёкстер? Что вы думаете?
– Не знаю, как сделать лучше, – ответил Хёкстер. – Наверное, если мы правильно всем распорядимся – обеспечим хлеб и кров до конца жизни и создадим трастовый фонд, чтобы вы им пользовались, как подрастете, тогда я буду счастлив. Повидаете мир и все такое. А мне лично нужен только новый шкаф для моих карт. То есть помимо вещей первой необходимости. Без этого уж никак.
– Значит, шкаф – тоже первая необходимость, – предположил Стефан.
