– Городские подряды, да, – откликнулся эхом Лав. – На них, безусловно, можно сделать состояние. Но для зоркого человека это только начало. А Босс Твид обладал зоркостью. Вам нужно, чтобы железная дорога прошла через определенный участок, а для этого требуется разрешение властей города или штата? Придется подкупить законодателей. Ввести кого-нибудь из них в свой совет. С вашей компанией судятся? Купите судью. И все это устраивал Таммани-холл. Босс Твид был свой в доску. – Он прикрыл глаза, смакуя воспоминания. – В полиции служили сплошь надежные ребята из Таммани-холла. Судьи, законодатели, даже губернатор штата Нью-Йорк – он всех подкупил. Мы наживали капиталы на Уолл-стрит. Можно было разбавлять акции, играть на понижение с пайщиками – все что угодно. А если судья ерепенился, то приобретал оппонента, и эта игра тянулась годами. Это было время прозорливых людей! Джей Гулд – а он, по моему мнению, был величайшим дельцом из всех – почти убедил президента Соединенных Штатов, самого Улисса Гранта, придержать золотой запас, чтобы он, Гулд, овладел рынком золота. Улисс Грант был великим человеком, но в столь высоких материях не разбирался. Да, сэр, он привлек к делу самого президента. И преуспел бы, не вмешайся какой-то негодяй, который объяснил Гранту, что на уме у Гулда. Вот было бы славно! – Лав вздохнул. – Но Фондовая биржа, и чертова коллегия адвокатов, и мистер Морган с ему подобными – они положат этому конец. – Он покачал головой, дивясь такому недомыслию. – На рынке воцаряется тоска, джентльмены. Шансы больше не уравнять. И Габриэль Лав уходит с рынка вместе со всем хорошим.
– Но игра еще не закончена, – возразил Шон. – На Уолл-стрит еще можно много чего добиться – посмотрите, чем вы сейчас занимаетесь.
На краткий, почти неуловимый миг мистер Лав послал О’Доннеллу предупреждающий взгляд.
– Полно вам, на это способен даже мистер Морган, – сказал он укоризненно и снова вздохнул. – Я ухожу, О’Доннелл. Для меня игра закончена.
Слушая их, Фрэнк ужасался и был одновременно заворожен. Коррупция никогда его не заботила, она была частью городской жизни. Но слушать этих двоих, с которыми он связался, – то, как они описывают огромную машину лжи и коррупции, да так любовно и с такой осведомленностью! Он не мог не занервничать. Сделка выглядела законной, но не скрывалось ли за ней что-то, чего он не знал? «Если Джей Гулд сумел преспокойно сделать марионеткой президента Соединенных Штатов, – подумал он, – то не оставит ли меня в дураках Габриэль Лав?» И в его памяти громом прозвучали слова Тома: «Держись подальше от Габриэля Лава».
На лбу снова выступил клейкий пот.
– Вы абсолютно уверены, что это законно? – вдруг выпалил Фрэнк.
– Целиком и полностью, – улыбнулся Шон. – Доверьтесь мне.
Но Дэдди Лав не улыбался. Он наградил его очень странным взглядом, который сильно не понравился Мастеру.
– Вы же не подведете меня? – спросил Габриэль Лав.
– Нет, – нехотя ответил Фрэнк.
– Ни в коем случае не подводите меня, – проговорил старый Габриэль Лав.
– Он не подведет, – быстро сказал Шон.
Габриэль Лав взглянул на него. Затем широко улыбнулся.
Прибыли груши в коньяке.
На следующее утро Фрэнк Мастер позавтракал в спешке. Затем пошел на задний двор. Погода сохранялась на удивление теплой. В газете сообщалось о буре на Среднем Западе, но на выходные обещали тепло, переменную облачность и небольшие дожди. Сейчас небо было чистым. Крокусы уже несколько дней как расцвели приятными глазу желтыми, белыми и светло-лиловыми цветами.
Походив немного по саду, Фрэнк решил наведаться на Уолл-стрит.
На этот раз он взял кеб. Напрасно, как выяснилось. Достигнув Нижнего Ист-Сайда, они столкнулись с огромным караваном фургонов, въезжавших в город. Приехал цирк Барнума, Бейли и Хатчинсона. Он должен был вспомнить. Они с Хетти обязаны сводить туда внуков, пока тот не уехал. Но цирк устроил затор, и кеб пробился не сразу.
В субботнее утро на Уолл-стрит обычно царила тишина. Но рынок не закрывался до середины дня, и там было людно. Мастер вошел в здание биржи. Быстрый осмотр операционного зала показал ему, что акции торгуются умеренно. Мастер приблизился к брокеру.
– Что-нибудь происходит? – осведомился он.
– Не особенно. Только что купили немного акций дороги Гудзон – Огайо, но никакого ажиотажа нет.
– Хорошие акции, – повел плечом Мастер.
Итак, Габриэль Лав сделал ход. Сети расставлены. Мастер выждал еще немного. Рынок готовился завершить неделю без потрясений.
Что ему делать? Он размышлял над этим с того момента, как проснулся. Совет его сына был, безусловно, здравым: если сомневаешься – не предпринимай ничего. Все, что ему нужно сделать перед уходом, – дать брокеру новые указания. Запретить ему продавать акции, независимо от цены. Проще некуда.
С другой стороны, если затея Лава законна, он мог неплохо заработать. При стоимости доллар двадцать он мог удвоить свой капитал. А цена могла оказаться и выше! Заманчиво, спору нет.
