Есть ли причины для беспокойства? Не отдался ли он за обедом на волю фантазии? Фрэнк протомился в здании еще двадцать минут, не в состоянии принять решение. Затем обругал себя трусом и дураком. Пошло оно к черту, сказал он себе. Будь мужчиной.
Завтра он отправится вверх по реке в обществе Донны Клипп. Никто не будет знать, где его искать, и он отлично проведет время. А если Габриэль Лав расшевелит рынок – тем лучше. Его брокер осуществит продажу, и он вернется в город намного богаче, чем при отъезде. Почему бы и нет, черт возьми?
Это Уолл-стрит. Это Нью-Йорк. А он – Мастер, ради всего святого. Он достаточно крепок, чтобы сыграть в игру. С чувством победы своего мужского начала он вышел из здания Нью-Йоркской фондовой биржи.
Он прошагал сотню ярдов, когда увидел Дж. П. Моргана.
Банкир стоял на перекрестке. В высоком цилиндре и фраке, с неулыбчивым лицом и бочкообразным торсом, он смахивал не то на римского императора, не то на профессионального боксера. Ему исполнялось всего пятьдесят два, но он уже казался причисленным к лику бессмертных. Если Дж. П. Моргану был нужен кеб, он его не ловил. Он просто стоял, как маяк, и всматривался в уличное движение.
И этот великий банкир встал прямо на пути Фрэнка. Мастер направился к нему. Когда он приблизился, Морган обернулся.
– Мистер Морган, – учтиво поклонился Фрэнк.
Он решил, что банкир поздоровается с ним – обратное было бы хамством, – но многого ждать не приходилось, так как Морган был поразительно немногословен.
Банкир кивнул ему. Трудно сказать наверное, но под пушистыми усами могла укрыться и слабая улыбка.
Тогда Фрэнк Мастер испытал секундный и глупый порыв. Открыть их план Дж. П. Моргану! Зайти с великим человеком в салун, все честно выложить и спросить: «Мистер Морган, я не хочу злоупотребить нашим знакомством, но как вы посоветуете поступить?» Конечно, он не мог этого сделать. Немыслимо. Он с достоинством прошел мимо.
Дж. П. Морган сел в кеб и укатил.
И когда он скрылся, Мастер с ужасом осознал беспримерную глупость своего порыва. Морган спросил бы, кто предложил эту сделку. Ему пришлось бы ответить, что Габриэль Лав. Он был бы вынужден сказать Дж. П. Моргану, что ведет дела с Дэдди Лавом.
При всем своем огромном, неправедно нажитом состоянии мистер Габриэль Лав, какой бы почтенной ни выглядела его белая борода и сколько бы он ни тратил на благотворительность, никогда не переступит порог банкирского дома Моргана. Мистер Морган не разговаривал с такими людьми, как Лав; он даже не взглянул бы на него из-за стола. Кто-то назвал бы это гордостью Моргана. Кто-то – спесью. Но фактом оставалось то, что Морган был прав.
Он, Мастер, связался с отвратительным старым преступником и мог лишь молиться, чтобы все обошлось. Фрэнк Мастер спешно покинул Уолл-стрит и зашагал домой.
Мэри вышла из дому в Грамерси-парке уже в сумерках. День прошел спокойно. Фрэнк Мастер выглядел немного подавленным, когда вернулся с Уолл-стрит, но дома вздремнул, просветлел снова и занялся приготовлениями к поездке в Олбани, назначенной на следующий день.
Мэри взяла кеб, который вскоре доставил ее по Пятой авеню к дому брата. Немного посидев с его родней, она попросила о разговоре наедине.
– Окажи мне услугу, Шон, – сказала она.
– Выкладывай.
Она извлекла письмо. Это была небольшая записка в запечатанном конверте. Спереди были написаны имя Донны Клипп и ее адрес. Она протянула конверт брату, тот взглянул.
– Почерк Фрэнка Мастера, – сказал он.
Мэри улыбнулась. На самом деле и адрес, и саму записку несколько дней назад аккуратно написала Хетти Мастер, у которой было множество образцов почерка Фрэнка. Но Шону это знать не обязательно.
– Ее надо доставить завтра утром леди в руки. Мне нужно точно знать, что письмо у нее. Можешь устроить?
– Запросто, у меня есть мальчонка, который отнесет.
– Если спросят, он должен сказать, что это ты ему дал.
– Хорошо.
– А самое главное, я не давала его тебе, Шон. Ты не видел его до завтрашнего утра. Джентльмен – Фрэнк Мастер, по твоему мнению, – оставил его в спешке слуге у тебя на пороге с требованием немедленно отнести.
– Это и есть услуга?
– Она самая. Не забудь, я тебе ничего не давала.
Шон кивнул.
– Почему?
– Тебе незачем знать.
– Как скажешь.
– Я тебе одно скажу. Это для его же блага.
Шон сунул письмо в нагрудный карман:
– Считай, что сделано.
На обратном пути уже вечером кебмен сказал Мэри:
– Нынче в центре давали большое цирковое представление. Как будто лето уже началось.
Парому полагалось отбыть в воскресенье в четыре часа пополудни, но в пять он еще стоял на месте. Проблема заключалась в двигателе. Капитан извинился за задержку и заверил пассажиров, что скоро все починят.
Слабое утешение для Фрэнка Мастера.
