После собрания Уильям заперся в кабинете. Взял лист бумаги и попытался прикинуть, что к чему. Сколько он должен? Точно не скажешь, но больше, чем имел. И что с этим делать? Ничего.
Молиться.
В субботу Уильям Мастер взял жену и детей на автомобильную прогулку. Они отправились в графство Уэстчестер. Было тепло, осенние листья окрашивались в багрянец и золото, так что поездка удалась на славу. В Бедфорде они устроили пикник. День получился – лучше не придумаешь.
В воскресенье, само собой, все посетили церковь. Служба прошла нормально. Немного скучно. Викария не было: он отбыл в Виргинию на литургическую конференцию с участием видных членов Епископальной церкви, включая Дж. П. Моргана. Младший священник произнес проповедь о Надежде.
Вечером Уильям взялся почитать детям. Без всякой задней мысли он выбрал историю о Рипе ван Винкле. Дойдя до места, где призраки-голландцы играют в кегли в горах за Гудзоном, он невольно подумал о страшном грохоте, с которым, должно быть, валятся финансовые кегли на Уолл-стрит, но ничем себя не выдал. Пусть его семья запомнит последний счастливый уик-энд.
А ночью, когда Роуз упомянула пару женушек, которые шептались в церкви о бедах, что ожидают рынок на предстоящей неделе, он улыбнулся и сказал:
– Смею думать, что все утрясется.
Говорить другое не было смысла.
Иногда Уильям дивился всеобщей взаимосвязи вещей. Но он никогда не задумывался об Аляске. Утром, сидя в брокерской конторе, он прочел телеграмму, которая выглядела вполне безобидно. Немецкие евреи Гуггенхаймы, могущественное семейство горнодобытчиков, собрались осваивать на Аляске огромные залежи меди. Хорошее дело, сказал бы иной. Но Уильям, едва прочел, воскликнул:
– Все пропало!
Не так давно небольшая компания спекулянтов уже решила скупить медный рынок. Он знал участников. Меди было мало, и цены росли. Об этих чертовых рудниках на Аляске никто не слышал ни единого слова. Спекулянты позаимствовали у треста «Никербокер» целое состояние для скупки меди, но теперь, когда Гуггенхаймы смогут поставлять ее в огромных количествах, цены обрушатся. Спекулянтов ждал неизбежный крах.
И цены обрушились; на это понадобилось всего два часа. Уильям отправился в трест. Не успел он переступить порог, как один из директоров шепнул ему:
– «Никербокер» только что запросил ссуду и получил отказ.
Ну вот и все. Кредит «Никербокера» был аннулирован.
Рынок застонал. Рынок грохнулся в обморок. Акции падали весь день. Уильям не сомневался, что трест «Никербокер» с минуты на минуту лопнет. А после этого…
В середине дня один из партнеров принес неожиданные новости:
– Морган попытается спасти тресты!
– Джек Морган в Лондоне, – возразил Уильям. – Вряд ли он что-нибудь сделает оттуда.
– Не Джек! Старый Пирпонт. Он заказал частный поезд из Виргинии. Он здесь уже с прошлого вечера.
– Но он же ненавидит тресты и презирает нас всех!
– Да, но с ними связаны такие деньги, что он считает ситуацию безвыходной. Если они лопнут, то рухнет все.
Лучик надежды? Уильям усомнился в этом. Даже Юпитер-громовержец едва ли сдвинет эту чудовищную гору безнадежных долгов.
Но это была единственная надежда. Вечером, когда Роуз тревожно спросила, что происходит, он лихо улыбнулся и ответил:
– Морган собирается все уладить.
Незачем устраивать панику в собственном доме. Этого он всяко не вынесет.
Во вторник утром у здания треста «Никербокер» собралась толпа. Вскоре полицейский выстроил ее в благопристойную очередь. Люди ждали новостей. Они жаждали утешения. Они хотели вернуть свои деньги. Внутри шерстили книги представители Моргана.
Когда пришло время ланча, Уильям пошел прогуляться по Бродвею. Дойдя до Боулинг-Грин, он миновал конторы двух знаменитых пароходств – «Кунард» и «Уайт стар». Сойдя на причал, он устремил взгляд на видневшийся вдалеке Эллис-Айленд.
Скоро ли он окажется без гроша, как эти нищие чертяки, прибывающие изо дня в день?
Бедным, как итальянский крестьянин? Нет, не совсем. Его родители, конечно, присмотрят за женой и детьми. Наверное, и бабушка чем-то поможет. Но это будет непросто. Бо́льшая часть ее денег находится в доверительной собственности, которая перешла к Тому. Ждали своей доли в наследстве и две сестры Тома. «Роллс-ройса» не станет, как и жемчугов жены. Бог знает, куда они переедут.
Как отнесется к этому Роуз? Она по-своему любила его, но вышла замуж за определенный образ жизни. Уберите деньги – и что это будет за брак? Он искренне не знал. Те евреи-беженцы и итальянцы-крестьяне, что прибывали на Эллис-Айленд, по крайней мере, обзаводились семьями в такой же нищете. Им некуда было двигаться, кроме как вверх. В известном смысле они были свободны.
Почти забавно, если вдуматься. Он был богат всю жизнь, но жил в камере огромной тюрьмы по имени «Виды на Будущее». И выйти из нее он не мог.
