Нюансеры полностью

Заикина. При полковнике Мельпомене, милочка. На театре невоенных действий. Мелочей не бывает, Дарья Глебовна. Каждый пустячок нам на воротничок! Если уж вы явились ко мне, должны об этом знать. Ну, хотя бы слышать.

Романова. Оттого и пришла, голубушка! Матушка, Елизавета Петровна! Не откажи в помощи! В ножки падаю: отгони разлучницу! Пусть Володенька о ней забудет, пусть носу к ней не кажет! А ко мне пускай всей душой прилепится…

Заикина. Значит, гадать не будем?

Романова. Да на что мне, горемычной, гадать? Пусть Володенька на меня одну смотрит, мной одной дышит! (Плачет, заламывает руки.) Уйми африканку, христом-богом заклинаю! А уж я отблагодарю, за мной не заржавеет…

Заикина. Кто тебя ко мне прислал, горемыка?

Романова. Дюкова.

Заикина. Вера Людвиговна? Дочь Млотковского?

Романова. Она самая.

Заикина. Ну, раз Вера тебе поверила, не погнушалась, ко мне отправила… Значит, сделаем дело. Только я дорого стою, Дарья Глебовна. Чай, не попрошайка на паперти!

Романова(на коленях). Елизавета Петровна! Ты мне мать родная! Гоже ли с матерью торговаться?

Заикина. Ну, я тебе, Дашенька, маков цвет, не мать, а бабушка… Доходный дом, где я имею удовольствие жить-поживать, принадлежит твоему отцу. Скажи ему, пусть продаст мне квартиру в личную собственность. Треть цены заплачу̀ звонкой монетой, остальное — мой гонорар от тебя, за услугу. Скажешь, дорого?

Романова. Да уж недешёво…

Заикина. А говорила, что торговаться не станешь. Обманула меня старую, доверчивую. Ну так как?

Романова. Умаслю отца, Елизавета Петровна! Как бог свят, уболтаю. В ножки паду, вымолю квартирку-то! Ничего для вас не пожалею!

Заикина. Не для меня, радость моя. Для себя стараешься.

Входит Неонила Прокофьевна, приживалка. Вносит поднос: чашки, блюдца, ложки, сахарница, розетка с вареньем.

Заикина. Ага, вот и наш чай-чаёк! Нила, выйди вон, нам с глазу на глаз потолковать надо. Выйди, говорю, неча в углу моститься! Будешь нужна, я позову.

Романова. Ай, Елизавета Петровна! Ай, кудесница!

Заикина. Сладилось?

Романова. Так ведь у африканки голос пропал! Она тык-мык — не поётся! Спи, кхе, Солнца сын, кхе-кхе-кхе! Ох, матушка, сильна ты каверзы устраивать…

Заикина(строго). А ты, матушка, говори, да не заговаривайся! Ишь, каверзы… Когда с меццо-сопрано на сопрано карабкаешься, и не такое с голосом бывает.

Романова. Ой, не такое! Всякое-якое! Ой, бывает! Солнце моё, Елизавета Петровночка! Скромница вы моя!

Заикина. Как папаша твой драгоценный? Что с квартиркой?

Романова. Умаслила папашу, моё слово — золото. В среду к полудню идите к нотариусу, он заверит сделку. Контору Янсона знаете? Университетская, дом шестнадцать. Александр Рафаилович — крючок молодой, да ушлый. Комар носу не подточит! Папаша мой в конторе ждать будут. Только не опаздывайте, они долго ждать не любят, сердятся.

Заикина. Это хорошо, это ты умница.

Романова (приплясывает по кабинету). Володенька мне колечко подарил. К Рождеству свадьбу сыграем. Одной мной живёт, одной мной дышит!

Заикина(передразнивает. Чувствуется, что старуха раздражена). Одной-мной! Приданым твоим он живёт, красавица. Я и так, и этак — без приданого ничего не ладилось.

Романова. А хоть бы и приданым? Мне-то какая разница? Главное, африканка-безголосица отвяла. Слыхали? Из оперного в дра… дрёмати…

Заикина. В драматический перебралась. Знаю, не глухая. Весь город гудит. (В сторону, раздумчиво). Он гудит, а я думаю: отчего бы, а? Голоса нет, опера кончилась, а студенты Кадмину на руках носят. Офицерики хвалу поют. Купцы пиры закатывают. Кто-то здесь помимо меня, древней, старается, только не понять, кто. Ну да ладно, в среду квартирка, к Рождеству свадьба, и делу конец. (Романовой). Ты мой приказ выполнила?

Романова. Как бог свят!

Заикина. К Кадминой не приближалась?

Романова. За версту! За версту бегом оббегала!

Заикина. На спектакли её не хаживала?

Романова. Ни-ни!

Заикина. А теперь пуще прежнего берегись. Ни в оперный, ни в драматический! За версту? За сто вёрст, поняла? Бешеной собаке сто вёрст не крюк. А с женихом своим под ручку — так и вовсе! До свадьбы — никаких театров!

Романова (пляшет). Спи, Солнца сын!

Заикина. Уразумела, пустая голова?!

Романова. Елизавета Петровна, любушка! Ты что же, меня совсем за дуру считаешь?

Заикина в кабинете одна. Читает «Южный край». На носу у неё очки.