Эксперт Мозлер сообщал суду общеизвестные истины (кстати, давно забытые в нацистской Германии) о том, что «государства, ведущие войну, обязаны уважать суверенные права нейтральных государств, на территории и в прибрежных водах этих государств», что в прибрежных водах нейтральных стран запрещаются всякие военные операции. Великобритания же, по заключению эксперта, вопреки этим положениям, заминировала норвежские прибрежные воды для того, чтобы воспрепятствовать законному плаванию немецких военных и торговых кораблей и, в частности, нарушить подвоз руды из Нарвика в Германию.
Защита не настаивала на том, что самый факт минирования давал уже право Германии на оккупацию Норвегии. Но Редеру будто бы стало известно, что английский флот готовится к высадке десантов в Норвегии. А это уже, по мнению защиты, давало право и с военной точки зрения требовало принятия самых срочных контрмер, каковыми и явились захват и оккупация Норвегии германскими вооруженными силами.
Обвинитель напомнил, что существовали определенные обязательства Германии по отношению к Норвегии. Защита не спорит: начав войну с Польшей, Германия 2 сентября 1939 года действительно направила в Осло торжественное заверение о том, что «правительство Германской империи… не намерено ни в коем случае нарушать целостность и неприкосновенность Норвегии, и будет уважать территориальную неприкосновенность Норвежского государства».
И тут наступает самый драматический этап судебного следствия по этому важному историческому эпизоду.
Обвинители возымели желание доказать, что тот самый Редер, который пришел на службу к Гитлеру только потому, что фюрер убедил его, будто нацисты намерены проводить мирную политику, тот самый Редер, для которого все определялось идеологией глубоко верующего, христиански воспитанного человека, именно этот Редер и оказался душой всей операции по захвату Германией нейтральной Норвегии. Собственно, против этого не возражал и сам гросс-адмирал. Соль вопроса заключалась в другом: прав ли Редер, когда утверждает, что он был поставлен перед такой необходимостью намерением Англии направить свой флот к норвежским фиордам и высадить там десанты? Или правы обвинители, которые доказывают, что подсудимый действовал вне всякой зависимости от английских планов, что он настаивал на захвате Норвегии еще задолго до того, как получил информацию о британских планах?
На процессе Редер заявил:
— Первое совещание между Гитлером и мною о Норвегии состоялось по моей инициативе десятого октября тысяча девятьсот тридцать девятого года.
Чем же такая инициатива обусловливалась? Редер ссылается на то, что «при помощи адмирала Канариса в последнюю неделю сентября» были добыты «различные сведения» о готовящемся вторжении в Норвегию англичан. Обвинители же считают, что даже в марте 1940 года немецкая разведка ничего не знала об этом.
Обнародуются новые документы. Редеру предъявляют его меморандум от 3 октября 1939 года о захвате баз в Норвегии «путем применения военной силы, если невозможно этого достигнуть, не прибегая к войне». Может быть, там имеется ссылка на данные немецкой разведки? Сколько Редер ни всматривается в текст самим им порожденного документа, он не может обнаружить ни одного спасительного слова. Зато обвинители обращают внимание на то место меморандума, где вполне определенно говорится, что норвежская операция предпринимается с «целью улучшения… стратегических и оперативных позиций».
Подводит Редера и сосед по скамье подсудимых Альфред Йодль. Этот дотошный человек любил вести дневник. Не все его дневниковые записи радовали теперь и самого автора и других подсудимых. А одна из них совсем вывела Редера из состояния равновесия. В самом деле, сколько усилий потратил он, чтобы доказать, будто операция «Везер»[21] планировалась как превентивная, имеющая цель предотвратить английские поползновения. И вдруг такой пассаж: 13 марта 1940 года, т. е. менее чем за месяц до операции, Йодль отмечает в своем дневнике:
«Фюрер еще не дает приказа о начале "В". Он все еще ищет предлог».
14 марта Йодль снова возвращается к тому же:
«Фюрер еще не решил, какой повод найти для осуществления "варианта Везер"».
Редер бросает в сторону своего соседа по скамье подсудимых взгляд, полный искреннего гнева и глубокого возмущения. Угораздило же его писать такое! А обвинитель меж тем предъявил трибуналу еще одну выдержку из другого дневника. На сей раз авторство принадлежит военно-морскому оперативному штабу. 23 марта 1940 года (т. е. уже за две недели до нападения Германии на Норвегию) там записали: «Не следует ожидать в настоящее время массового вторжения англичан в норвежские территориальные воды».
И как бы поняв чувства, обуревавшие Редера, обвинители спросили, что он думает об адмирале Асмане, официальном историке германского военно-морского флота. Редер назвал Асмана «здравомыслящим историком». После этого гросс-адмиралу немедленно был предъявлен и дневник Асмана, в котором 26 марта сделана такая запись: «Угроза высадки англичан в Норвегии не считается серьезной».
