«После освобождения города Бурж 6 сентября 1944 г. было произведено обследование застенков гестапо. При этом было найдено орудие пыток: браслет, составленный из многочисленных твердых деревянных шариков со стальными наконечниками. К нему было приделано приспособление, позволяющее завинчивать его на кистях рук. Этот браслет видели многие солдаты и командиры партизанских отрядов района Шапету-Салон».
Тезисы первого листа вопросов к подсудимому Нейрату (публикуется впервые)
Мы представляем теперь под номером РФ-309 документ Ф-565, полученный из управления военной безопасности департамента Воклюз. В этом документе говорится об описанных уже методах пыток. Поэтому мы считаем, что на нем нет надобности останавливаться. Переходим к документу Ф-567, который мы представляем под номером РФ-310. Он касается тех жестокостей, которые совершались органами немецкой полиции в Безансоне. Это — показание господина Доммерга, профессора в Безансоне. Протокол составлен американской службой по расследованию военных преступлений. Я оглашаю резюме из показаний господина Доммерга:
«Арестован 11 февраля 1944 г. и во время допроса жестоко избит плетью из воловьих жил. Женщина, которую пытали, испускала вопли. Одному из заключенных сказали, что это его жена. Он видел, как его товарищ был подвешен с грузом в 50 килограммов на каждой ноге. Другому выкалывали иголками глаза. Один ребенок совершенно потерял слух».
Этот документ имеет вторую часть под тем же номером Ф-567. Я оглашаю несколько выдержек из нее:
«Господин главный врач и уважаемый коллега!
Имею честь при сем препроводить вам письмо, которое я составил по вашему требованию и 1 сентября в виде циркуляра направил нашим коллегам в департаменте. Совесть побуждает меня обратиться к вам по другому вопросу. Недавно я должен был оказать помощь французу, лицо и тело которого были покрыты многочисленными ранениями и кровоподтеками в результате пыток орудиями, которыми пользуется германская служба безопасности. Речь идет об исключительно честном человеке, высокопоставленном французском государственном служащем, арестованном из расчета на то, что он может дать некоторую информацию, при этом ему лично ничто не было поставлено в вину. Это доказывается тем фактом, что он был освобожден через несколько дней, когда закончился допрос, которому он был подвергнут.
Он был подвергнут пыткам не в качестве „законной“ санкции или законной защиты, а только для того, чтобы заставить под влиянием насилия и страданий заговорить.
Для меня, представляющего здесь французскую медицину, является долгом совести и прямой обязанностью сообщить вам о том, что я установил при выполнении своих обязанностей. Я обращаюсь к вашей совести, как врача, и спрашиваю вас, имели ли мы право вмешиваться, будучи призванными охранять здоровье наших ближних».
…Сегодня утром мы остановились на перечислении пыток, которые применялись обычно в гестапо в различных городах Франции, где производилось расследование. Зачитывая многочисленные документальные доказательства, мы показали вам, что везде на допросах обвиняемые и даже свидетели подвергались грубому и жестокому обращению, и почти всегда такое обращение было одинаковым. Систематическое повторение одних и тех же способов доказывает, как мы полагаем, существование общей воли, которая исходит из самого руководства полиции и германского правительства.
У нас имеется еще большое количество показаний; все они взяты из отчета американского управления и касаются тюрем в Дрё, Морле, Меце. Эти показания содержатся в документах Ф-689, 690, 691, которые мы представляем в качестве доказательств под номерами РФ-311, 312, 313.
Одинаковые факты применения пыток повторялись систематически в Меце, Каоре, Марселе, Кемперле. О них идет речь в документах Ф-692, 693, 565, 694, которые мы представляем в качестве доказательств под номерами РФ-314, 309, 315.
Мы подходим сейчас к описанию одного из самых мерзких преступлений гестапо, о котором невозможно умолчать, несмотря на наше желание сократить слушание этого дела. Речь идет об убийстве одного французского офицера в управлении гестапо в городе Клермон-Ферране, в южной зоне, рассматривавшейся согласно условиям перемирия в качестве свободной. Убийство было совершено самым подлым образом и в нарушение всех положений международного права, так как оно произошло в районе, где по условиям перемирия гестапо не только не могло проявлять никакой деятельности, но даже находиться.
Этого французского офицера — майора звали Анри Мадлин. Его дело описывается в документе Ф-575, который мы представляем под номером РФ-316. Он был арестован 1 октября 1943 г. в городе Виши; его допрос начался в январе 1944 г., его избили так жестоко на этом первом допросе, что, когда он возвратился в свою камеру, у него была рассечена рука.
27 января он снова дважды был подвергнут допросам, во время которых его били так сильно, что по возвращении в камеру его руки так распухли, что даже не было видно наручников.
