Ответ: В октябре — ноябре 1944 года около 30 тысяч, может быть, несколькими тысячами больше, было вывезено и доставлено в Германию. Они должны были использоваться на оборонительных работах в Вене. Большинство из них были женщины. Небольшая часть этих людей была помещена в рабочие лагеря на Нижнем Дунае, и они умерли от истощения. Меньшая в процентом отношении часть, возможно, 12 тысяч, была вывезена в Вену, в пограничную часть на западе и около 3 тысяч было взято в Берген и Бельзен, а затем в Швейцарию. Это были евреи, которые были вывезены из Германии“.
Теперь, подсудимый, припоминаете ли вы о том, что у вас была переписка с бургомистром города Вены в связи с использованием принудительного труда в городе Вене.
Кальтенбруннер: Я не помню бургомистра Вены и не помню, чтобы у меня с ним была переписка. Я хочу сказать, что пограничные укрепления, о которых здесь, очевидно, идет речь, находились в ведении не города Вены, а Нижне-Дунайского гау, так как, насколько мне известно, у Вены нет общей границы с Венгрией.
Эймен: Хорошо, вы уже дали показание о том, что вы не имели никакого отношения к участию в этой программе принудительного труда. Это правильно?
Кальтенбруннер: Да.
Эймен: Хорошо. Я прошу, чтобы подсудимому показали документ ПС-3803, доказательство США-802.
(Документ вручается подсудимому.)
Я обращаю ваше внимание на первые три абзаца. Вы заметите, что письмо исходит от вас и гласит: „Бургомистру города Вены, бригаденфюреру СС Блашке в Вене. Тема: Использование принудительного труда на работах военного значения в городе Вене.
Касательно Вашего письма от 7 июня 1944 года…
Дорогой Блашке, согласно особым причинам, на которые вы сослались, я в настоящее время отдал приказы доставить несколько транспортов с эвакуированными в Вену — Штрассгоф. Доктор Далльбрюге, между прочим, уже написал мне по этому же вопросу.
В настоящее время четыре транспорта, составляющие примерно 12 тысяч евреев, находятся в пути. Они должны прибыть в Вену в течение ближайших нескольких дней.
Согласно предыдущему опыту считаю, что 30 процентов из этого количества будет состоять из евреев, которые способны к работе, приблизительно 3600 человек в данном случае, которые могут быть использованы для предполагаемых работ. Само собой разумеется, что вы можете освободиться от них в любое время. Совершенно очевидно, что может быть использовано только хорошо охраняемое и огороженное место работы и надежные, типа лагерных, бараки. Это является абсолютно необходимым условием для использования этих евреев.
Женщины и дети, находящиеся среди неспособных к работе евреев, содержатся в готовности для применения к ним „особого обращения“, и поэтому на днях они будут снова вывезены. В течение дня они также должны оставаться в охраняемом лагере.
Пожалуйста, обсудите дальнейшие детали с полицейским управлением в Вене, оберштурмбанфюрером СС доктором Эбнером и с оберштурмбанфюрером Круменом (от управления по применению „особого обращения“ в Венгрии), который в настоящее время находится в Вене.
Я надеюсь, что эти транспорты помогут вам в проведении той неотложной работы, которая возложена на вас. Хайль Гитлер!
Ваш Кальтенбруннер“.
Вы припоминаете эту переписку?
Кальтенбруннер: Нет.
Эймен: Вы отрицаете, что вы писали это письмо?
Кальтенбруннер: Да.
Эймен: Я думаю, подсудимый, что на этот раз ваша подпись имеется на подлиннике этого письма. У вас имеется подлинник?
Кальтенбруннер: Да.
Эймен: Это не ваша подпись?
Кальтенбруннер: Нет, это не моя подпись: здесь стоит действительно какаято подпись чернилами или факсимиле, но эта подпись не моя.
Эймен: Подсудимый, я хочу вам показать образцы вашей подписи, которую вы ставили в течение ваших допросов, и я прошу вас сказать мне, являются ли эти образцы вашими подписями?
Кальтенбруннер: Да, я сотни раз ставил такие подписи и уверен, что они — подлинные. Вот этот документ, подписанный карандашом, — мой.
Эймен: Может быть, вы сейчас как-нибудь отметите, какие подписи, как вы сами говорите, принадлежат вам, для того, чтобы Трибунал посмотрел и сравнил с вашей подписью на документе ПС-3803, доказательство США-802?
Кальтенбруннер: Вот эти, сделанные карандашом, подписи поставлены мной.
Эймен: Все?
Кальтенбруннер: Все три.
Эймен: Хорошо.
Кальтенбруннер: Но не те, которые сделаны чернилами.
Эймен: Очень хорошо.
(Документы передаются Трибуналу.)
Могу я продолжать, милорд?
Председатель: Одну минуту… Пожалуйста, продолжайте, полковник Эймен.
Эймен: Скажите, подсудимый, вы имеете оригинал этого документа перед собой?
Кальтенбруннер: Да.
Эймен: Взгляните на вашу подпись и скажите, не видите ли вы над подписью написанные от руки буквы „Д“, „Е“, „И“, „Н“?
Кальтенбруннер: Да.
