Нюрнбергский набат полностью

В феврале 1945 года начальник группы штандартенфюрер СС Штейнле сказал мне, что он должен был представлять Шелленберга на ежедневных совещаниях начальников отделов. На одном из таких совещаний Мюллер — начальник IV отдела — представил Кальтенбруннеру список лиц, которые находились в заключении вблизи Берлина или в самом Берлине, и Кальтенбруннер должен был решить, должны ли они были быть перевезены в Южную Германию или расстреляны, поскольку русские армии приближались к Берлину. Штейнле не знал, что это были за люди. Кальтенбруннер вынес решение чрезвычайно поспешно и поверхностно, и Штейнле выразил мне свое негодование по поводу легкомысленного характера этой процедуры. Я предположил, что Кальтенбруннер приказал провести ряд расстрелов, поскольку, если бы было приказано провести эвакуацию, не было бы разговоров о легкомысленном характере этой процедуры“.

Является ли это письменное показание под присягой правдой или ложью?

Кальтенбруннер: Нет, это показание неправильно… Здесь, во втором параграфе говорится: „Во время моего пребывания в лагере интернированных в Англии на одной из прогулок я узнал от Шелленберга…“ Важно установить, знал ли Зандербергер об этом уже в феврале 1945 года от Штейнле или он узнал об этом через Шелленберга во время совместного пребывания в заключении в Лондоне. Это может быть установлено только при непосредственном опросе Зандербергера моим защитником. А пока это не установлено, я отрицаю правильность этого заявления.

Эймен: Хорошо. Подсудимый, знакомы ли вам какие-либо из приказов, называемых „приказами о пуле“, которые направлялись в концентрационный лагерь Маутхаузен?

Кальтенбруннер: Я уже высказал вчера свою точку зрения по вопросу об этих „приказах о пуле“. Я сказал, что ничего не знал относительно этих приказов.

Эймен: Издавали ли вы сами какой-либо устный приказ в дополнение к так называемому „приказу Кугель“? Издавали ли вы когда-нибудь такой приказ?

Кальтенбруннер: Нет.

Эймен: Я прошу, чтобы подсудимому показали документ ПС-3844, который становится доказательством США-801.

(Обращаясь к подсудимому.)

Были ли вы знакомы с Иозефом Нидермейером, подсудимый? С Иозефом Нидермейером?

Кальтенбруннер: Нет, не помню, чтобы я его знал.

Эймен: Хорошо. Тогда, возможно, этот документ восстановит вашу память.

Абзац первый: „С осени 1942 года и до мая 1945 года так называемые тюремные бараки в концентрационном лагере в Маутхаузене были под моим надзором“.

Абзац второй: „В начале декабря 1944 года так называемые „приказы о пуле“ были показаны мне в политическом отделе концентрационного лагеря в Маутхаузене. Это были два приказа, и под каждым из них стояла подпись Кальтенбруннера. Я видел сам обе эти подписи. В одном из этих приказов говорилось, что иностранные рабочие — гражданские лица, которые неоднократно бежали из рабочих лагерей, должны быть по их поимке посланы в концентрационный лагерь в Маутхаузен для того, чтобы быть подвергнутыми действию согласно „приказу о пуле“.

Во втором приказе говорилось, что тому же самому действию должны быть подвергнуты военнопленные офицеры и унтер-офицеры, за исключением англичан и американцев, в случае, если они неоднократно бежали из лагерей для военнопленных. Эти военнопленные также должны быть доставлены в концентрационный лагерь в Маутхаузен“.

Абзац третий: „В силу этого „приказа о пуле“ и сопровождающих его устных инструкций Кальтенбруннера в концентрационный лагерь в Маутхаузене было доставлено 1500 иностранных рабочих: гражданских лиц, офицеров и унтер-офицеров. Там их разместили в бараке № 20 и кормили согласно приказам так плохо, что им пришлось сильно голодать. 800 из них умерли от голода и болезней. Плохая пища и отсутствие медицинской помощи явились результатом устных приказов, отданных лично Кальтенбруннером“.

Является это заявление правдой или ложью, подсудимый?

Кальтенбруннер: Нет, это неправда…

Эймен: Подсудимый, я прежде всего интересуюсь вторым абзацем, где говорится о том факте, что лицо, которое дало письменные показания под присягой, видело эти „приказы о пуле“ с вашей подписью. Является ли это, насколько вам известно, правдой или ложью?

Кальтенбруннер: Я вчера об этом заявил и повторяю это сегодня еще раз под присягой, что эти „приказы о пуле“ мне неизвестны…

Эймен: Я хочу обратить ваше внимание на показание Вислицени в отношении вашего участия в проведении программы принудительного труда на оборонительных работах под Веной. Знакомо ли вам то, что он показал этому Суду?

Кальтенбруннер: Нет.

Эймен: Хорошо. Я вам зачитаю это показание, оно очень коротко:

„Вопрос: Что случилось с евреями, оставшимися в Будапеште?