Но было бы неверно, если бы я стал полностью отрицать вину Кальтенбруннера в данном пункте. Если такие приказы, например, на основании приказа Гитлера о «командос» от 18 октября 1942 г., приводились в исполнение по отношению к подданным иностранных держав, то встает вопрос об ответственности того лица, имя которого стоит под подобным приказом. Могло быть, однако, что подчиненные злоупотребляли этим именем. Установлено, что Кальтенбруннер не оказал ни малейшего влияния на составление приказа о «командос», хотя едва ли может быть поставлено под сомнение, что этот приказ нарушает положения международного права…
Свидетель доктор Хоттль подтвердил, что Кальтенбруннер в вопросе будущей судьбы Германии доходил до пределов, граничивших с государственной изменой, если даже не перешел их. Свидетель подтверждает, например, что Кальтенбруннер сумел побудить Гитлера к умеренности в венгерском вопросе в марте 1944 г. и воспрепятствовал вступлению в Венгрию румынских соединений; что благодаря его сопротивлению долгое время не назначалось намеченное национал-социалистское венгерское правительство.
Обвинение возложило на Кальтенбруннера ответственность за эвакуацию и преднамереннее уничтожение известных концлагерей… Ему вменяется в вину попытка уничтожить концентрационный лагерь Дахау с обоими его дополнительными лагерями, о чем показали свидетели барон фон Эберштайн и тогдашний гаулейтер Мюнхена Гисслер. Но свидетель Ванек показал, что ему не был известен подобный приказ Кальтенбруннера, хотя при своем тогдашнем положении он знал, если бы Кальтенбруннер отдал подобный приказ или даже только обдумывал его.
Кто в действительности отдал такой приказ, никогда нельзя установить определенно. Свидетель Гесс при допросе его упоминал приказы об эвакуации как Гиммлера, так и непосредственно Гитлера…
Мне кажется также сомнительным, чтобы так называемые оперативные группы, созданные на основании приказа Гиммлера о комиссарах от 1941 г., существовали после вступления Кальтенбруннера в свою должность с теми же функциями, что и до его назначения.
Одни данные говорят за, другие — против. Кальтенбруннер отрицает существование этих групп во время своей деятельности в качестве начальника главного имперского управления безопасности. Я не хотел бы основываться на догадках, но считаю необходимым обратить внимание Суда на это сомнение. То же самое верно и в отношении так называемого «приказа о пуле» (кугельэрласс). Документ ПС-1650, США-246 свидетельствует, что соответствующие распоряжения подписал не Кальтенбруннер, а пресловутый начальник IV управления Мюллер, тогда как документ ПС-3844, США-801 говорит о подписи самого подсудимого. Мне кажется, что первый документ заслуживает предпочтения… Я думаю, что Суд имеет настолько большой опыт в оценке документальных доказательств, что мне не надо приводить дальнейшие аргументы по данному вопросу…
В какой степени я вправе заявить, что Кальтенбруннер действительно не был достаточно осведомлен о многих военных преступлениях и преступлениях против человечности, которые были совершены в течение двух последних лет войны при каком-либо участии IV управления? Будет ли такая защита иметь надежду в значительной степени оправдать начальника главного имперского управления безопасности? Кальтенбруннер показал во время своего допроса, что он узнал о некоторых приказах, распоряжениях, директивах и т. д., изданных задолго до вступления его на должность, очень поздно. Об отдельных приказах он узнал лишь в 1944 и в 1945 гг. Добавляю. Я хотел бы особенно подчеркнуть, что все приказы, которые противоречат международной морали и гуманности, были изданы в то время, когда Кальтенбруннер находился еще в Австрии…
Выполнялись ли подобные приказы, директивы и т. д. также и во время пребывания подсудимого на должности начальника главного имперского управления безопасности?..
