— Понял. А насчет плуксов — их гнездо ведь что-то вроде мешка из кожи и мяса, верно?
— О… только не начинай — помотал головой крепыш — Давай, скажи мне, что мясное гнездо плуксов — и есть их матка. Ага. И все они дружно живут прямо внутри нее. Да это невозможно!
— Расскажи это кенгуру — пожал я плечами — Или другим сумчатым. Это эволюция. А у нее свои причуды. Хотя, если честно, мне больше интересно другое — что вообще такое эти плуксы? У нас блокирована память. Хорошо. Но я помню про медведей, про крыс, пауков. Да если покопаться в голове — пару часов без остановки смогу животных и насекомых перечислять.
— Как и я. Не мни себя уникумом, герой. Я вот тоже кенгуру помню. И мартышек. Мелких таких. Все время жрут, срут, чешут в заднице, а потом нюхают пальцы. Прямо как один наш звеньевой, когда думает, что его никто не видит. А нам ему потом руку пожимать… Еще помню шимпанзе. И что?
— Где живут кенгуру?
— В зоопарках, где еще. Реже у богатеев. Вроде бы так…
— А где живут плуксы?
— Не подловишь, Оди. Не ты первый на мягком вираже подкатываешь. И я спрашивал многих. Никто из нас не знал о плуксах до того, как проснуться на Окраине. Это местный зверь. Нам чужой.
— Это местный зверь — повторил я — Нам чужой. То-то и оно… Что ты понимаешь под словом «местный»? И как объяснить избирательность красных плуксов? Почему они высасывают мозг? В моей памяти нет воспоминаний о обычных диких зверях, охотящихся за мозгами. Это бред. Посуди сам — мозг расположен высоко, еще допрыгнуть надо, и мозг спрятан под природной броней, которую еще надо пробить, чтобы добраться до полужидкой вкусняшки. С какого перепугу у красных плуксов мог появится непреложный инстинкт охотиться за мозгом?
— Стоит ли забивать голову мыслями о застенных кусачих паразитах, Оди? Во всем есть польза. Даже в мозгососах — красные плуксы особенно хороши на вкус. Их жир тает на губах. Вкуснее мяса я не едал. И мне плевать на какой пище они свой жирок нагуляли. Убей, пожарь, съешь, забудь. Живи проще, живи дольше, живи веселей. Вот и все.
— Вот и все — повторил я и остановился — Пришли.
Повернувшись, крепыш махнул рукой и к нам заспешили трое сопливых рядового ранга. Открыв капсулу, невольно наморщил нос — запашок оттуда рванул ужасный. Вонь перепревшей и сгнившей крови. Глянув на крепыша, я, демонстративно отступив, сказал:
— Доставайте. А я и отсюда вижу.
— Вот так всегда…
— И в нашу сделку входит дополнительный пункт — тщательная очистка этой капсулы. Чтобы даже чистюле системе не было к чему придраться.
— Договорились — с тяжелым вздохом кивнул крепыш, натягивая перчатки — Капает что-то с тесака…
— Слизь и кровь тролля.
— М-да… сразу скажу — оружие в ужасном состоянии. Ржавье не стоящее и пяти солов.
— Знаешь заведение с интересным названием Жопа Мира?
— Типа конкурентов? И что?
— А то, что сегодня вечером это дешевое ржавье будет висеть на стене Жопы Мира. С табличкой внизу: «Им был обезглавлен ужасный тролль живший под Гиблым Мостом». Да, букв многовато. Но… на него все равно прибежит поглазеть толпа любопытных гоблинов и орков, что принесут с собой немного солов на пару стопок самогона. Поэтому не трать пять солов на эту железяку, брось на пол. Я потом разберусь.
Постояв, повздыхав, бригадник тесак не бросил. Покрутив его в руках, задал неизбежный вопрос:
— Сколько?
— А сколько предложишь за сей несравненный артефакт?
— К-хм… ну… пятьдесят?
— Две сотни.
— Сколько?! Обалдел?
— И впрямь — чего это я? На этот тесак из самого Дренажтауна прибегут посмотреть. А может прямо в городе и продать его? Давай так — предложи три сотни солов и пару бутылок самогона. И может быть я соглашусь.
— Ну… — переглянувшись с помощниками — а те не отводили глаз от обычного ржавого тесака — крепыш сплюнул и сказал — Оди, слушай, отдай мне этот артефакт за три сотни солов и пару бутылок самогона?
— Договорились — с широкой улыбкой махнул я рукой — И двести солов за всю кучу этого ржавого хлама. Тут навскидку под сотню с небольшим единиц оружия, можно было бы заморочиться и устроить розничную распродажу в ближайшем коридоре, но так и быть.
— Договорились. Двести за все — он не скрывал довольной улыбки. И я его понимал. Тут не меньше двадцати ножей, под пятьдесят шил, сколько-то дубин и дротиков. Но оружие в ужасающем состоянии. Покрыто коркой жира и грязи, изломано, выщерблено. Бригаде выгодно. Они отмоют, почистят, заточат — и вручат новичкам. Не придется покупать инструмент и оружие в торгспотах — где придется отдать втридорога.
— Это заинтересует? — я указал на ящик забитый пищевыми брикетами и таблетками.
— Шутишь? — выпучился бригадник — Хочешь продать такой запас еды на черный день? Уже даже и запаковано. Проплати капсулу на пару месяцев вперед. Не забывай доплачивать и проверять. И в случае чего…
