Олег отдергивает одеяло, сонно потягивается…
– Ты… ты чего, а?
…ловное дело возбуждать отказался, мотивируя тем, что не хочет судиться со старшим братом, Евгений Чекин уволен из компании Олега Чекина по статье…
…идет через улицу, как всегда не видит улицу, мысли где-то там, там, в темных энергиях и темных материях, как всегда ни до кого и ни до чего… где-то на полдороге краем глаза видит, что на светофоре красный, что это значит, когда красный, шутка такая есть, что нужно делать, когда видишь зеленого человечка, – переходить улицу…
Бежит через дорогу, кто-то отчаянно сигналит, парень, я тебе башку оторву, только попробуй, пошли все на фиг, а согласно теории струн девять измерений, а согласно бозонной теории двадцать семь, так кто из них прав…
Визг тормозов…
Асфальт падает по наклонной…
Бампер – в миллиметрах от виска…
…секунды растягиваются в вечность…
…сегодня опять видел сон, как Олега спасают из-под колес. Как всегда сон очень реалистичный, меня прямо-таки подбросило во сне, когда…
Жека пишет. Спохватывается, для кого он это пишет, из биографов тоже уволили. Ну да ладно, может, продаст. По ту сторону будущего: как я жил с величайшим человеком всех времен и народов. Может, кто купит. Да что значит может, конечно, купит, это же про Олега, про Чекина… Как в анекдоте, спасает Чекин мир… не смешно? Зато про Чекина.
– Ну… он это… мир спас.
– …от жабокрылых пришельцев, – в тон добавляет учитель.
Класс фыркает, пацан на первом ряду грохается лбом о парту, в классе хохочут еще громче.
– Ну это… от темной материи.
– Ага, напала, значит, на мир, темная материя, у-у, страш-шная, а Чекин вышел с мечом-кладенцом… или с бластером наперевес? Бились три дня и три ночи…
Класс заливается хохотом, парень у доски скалит зубы, пусть острит учитель, только чтобы пару не влепил…
– Да нет… он это… астрофизик был.
– Ой, как хорошо, вот мы и выяснили, что Чекин был астрофизик, а не чистильщик унитазов…
Парень фыркает. Смотрит на учителя, ну давай уже, нарисуй мне троечку, прости и отпусти… Не учил, что непонятно-то…
– И как же он это сделал?
– А неизвестно. Он еще не сделал. Сделает. В будущем.
– Вот оно как… а вы тогда откуда об этом знаете?
– Ну… из учебника…
– И из какого же? Вон их сколько у меня на планшете, может, подскажете?
Парень смотрит на учителя, говорит серьезно:
– То учебники, а то Учебник.
– Тоже верно… садитесь, троечка… вот, блин, уж про такого-то человека можно и выучить…
…он всегда верил в свое высокое предназначение, даже еще когда про Учебник слыхом не слыхали. Когда мы играли с другими детьми, он требовал, чтобы ему давали лучшие куски, и игрушки, какие он захочет, и насовсем. Помню, как мать пыталась стыдить его, ты что, Леженька, особенный? Помню, как он прижимал к себе какой-нибудь конструктор и кричал – да, да, особенный, особенный. Он говорил это не как капризный ребенок, который хочет поспорить со взрослыми, он действительно верил, что он особенный. И когда он говорил, что не пойдет в школу, потому что ничего кроме астрофизики ему неинтересно – я понимал, что он не капризничает, что он действительно не будет учиться, делайте с ним, что хотите – не будет.
Отец хотел отдать Олега в интернат для трудных подростков – не успел. Люди узнали про Учебник. Помню тот день, когда на пороге нашей квартиры появились люди в форме, спросили, здесь ли живет Олег Чекин. Отец забормотал еще что-то вроде, а что он натворил, но я уже почувствовал, что тут все сложнее…
– Вы… вас машина не задела?
Чекин оглядывает людей, мало чем похожих на людей. Когда спрашивают, надо отвечать, знать бы еще, как это сделать, когда язык прилипает к небу.
– А… да нет.
– У вас кровь на лице. Дайте заживлю…
Нечеловеческая рука тянется к Чекину, так и хочется отскочить.
– С-спасибо. А вы… с какой планеты?
Смешки.
– Местные мы, местные, не бойтесь… понимаете ли, господин Чекин… Чекин?
– Ну да.
– Вы должны были умереть. Сегодня.
– Догадываюсь. Это… спасибо большое…
Чекин пытается унять дрожь в руках, не может. Сейчас бы попросить что-нибудь выпить, да у них, поди, и нет…
– Понимаете ли, нам стало известно, что вы единственный человек, который может…
Олег переходит улицу, какой-то лихач выворачивает откуда-то из ниоткуда, выруливает куда-то в никуда. Олег замирает, чувствует, как ёкает сердце, неужели это случится сейчас… дзинь, гр-рох, пьяный лихач врезается в цветочный киоск. Смятые решетки, осколки, чайные розы в потоках чьей-то крови.
Чекин переводит дух.
Не сейчас.
Ну конечно, в Учебнике написано, двадцать девятый год, а сейчас двадцать восьмой доползает…
…там, где другие бились над задачей многие годы, он мог решить все с первого взгляда. Он смотрел на мир настолько по-своему, что видел то, чего не видел никто. Мне кажется, родись он на пяток столетий раньше, он бы кончил свои дни на костре. Но даже в нашем веке его побаивались. Мне кажется, Темная Материя сама выбрала из миллиардов и миллиардов одного-единственного человека – достойного противника самой себе…
Жека кусает губы.
