— Стик, ну что ты разошелся? — лениво поинтересовался Дерри, разглядывая конусообразный свод потолка, — Понял я все.
Герцог неприлично выругался и махнул на ксари рукой. Этого не могло пронять ничего. Если уж Дерри что-нибудь приглянется, его не напугаешь ни ядами, ни магией, ни тем более, каким-то кладбищенским глызнем.
Длинный коридор вывел в первый погребальный зал. Все оказалось не так страшно, как это представляла себе Анет. Всего лишь достаточно большая квадратная комната, в центре которой, воздев руки к каменному потолку, возвышалась каменная статуя существа неопределенного пола. По одеждам вроде бы женщина, а по страшной угрюмой роже, чистый мужик.
— Нам повезло, — тихо сказал Стик, подходя почти вплотную к статуе. — Это Кентамаш, в переводе с гномьего — горная мать смерти. Мы в усыпальницах горных королей, значит, эльфийские залы где-то рядом.
— Дерри, — дернула Анет за рукав молодого человека. — Я опять с глупым вопросом. Скажи мне, зачем нужны решетки на входах в гробницы? Это ведь гробницы? — девушка показала рукой на ряд дверей по стенам зала. На самом деле, арочные проходы в сами усыпальницы с саркофагами, были плотно закрыты толстенными железными решетками, на которых не было даже замков.
— Не знаю, — пожал плечами ксари. — Так принято. За решеткой находится небольшая комната, в центре которой, на постаменте стоит гроб с телом. Решеткой проход загораживают во время захоронения. Зачем? Не имею не малейшего представления, наверное, существует какая-нибудь традиция. Если хочешь, пойдем, поглядим поближе?
— Ну не знаю, — неуверенно отозвалась Анет. — Сомневаюсь, что хочу смотреть ближе на чьи-либо усыпальницы.
— Пойдем, а то так и будешь до «Круга вечности» дергаться. Там за решеткой обычный каменный ящик, вот увидишь. — Лайтнинг уверенно потащил упирающуюся Анет к ближайшему склепу.
— Дерри, а это так и должно быть? — поинтересовалась она, тыкая пальцем в решетку, привлекая внимание молодого человека к чему-то, находящемуся внутри склепа.
— Что? — не понял ксари и посветил себе факелом, пытаясь выяснить, что опять удивило, такую впечатлительную Анет, и замер. Тяжелая каменная крышка саркофага была сдвинута. Можно было, конечно, наивно понадеяться на то, что это дело рук кладбищенских воров, но Дерри понимал, что, во-первых, у гномов и брать-то нечего, они известные скупердяи, которые норовят своих усопших отправить в последний путь практически раздетыми. Об этом знают все уважающие себя грабители, а во-вторых, у разграбленной гробницы, в первую очередь, страдает решетка, которая в данном случае была цела. — Нет, Анет, так быть не должно, — прикрывая девушку своим телом, пробормотал Лайтнинг.
— Он, что ушел погулять, да? — пропищала она, испуганно косясь в сторону склепа. — Что же мне, как на трупов-то живых, везет? Сейчас вылезет! Прямо самой своей важной частью тела чувствую, что вылезет!
— Не нагнетай обстановку, — посоветовал ей Дерри и сам едва не заорал от неожиданности и резво отпрыгнул в сторону. Между прутьями решетки появились два горящих глаза, на удивительно уродливом, полуистлевшем гномьем лице. Гномы-то и при жизни красавцами никогда не были, а уж лет этак, через триста после смерти… и сказать нечего. Небольшая фигурка, едва достающая до плеча Дерри, с остервенением билась о прутья клетки, пытаясь выгрызть их наполовину вывалившимися зубами. Решетка не поддавалась. Тварь злилась и скоблила ее когтями, но выйти, все равно, не могла.
— Все-таки вышел погулять, — уныло констатировала факт Анет, которая находилась в каком-то отрешенном, полуобморочном состоянии. — А этот, вроде, посимпатичнее будет, — ни с того, ни с сего, добавила она.
— Анет, ты чего? — испуганно поинтересовался Дерри. — Ты все-таки сошла с ума? Кто кого, посимпатичнее будет?
— Ну, этот зомбяк, будет посимпатичнее, чем все остальные виденные мной на Арм-Дамаше.
— Чем? — тупо спросил ксари, понимая, что разговор становится на редкость идиотским.
— Ну, воняет не так гадко, кожи на нем побольше, чем на всех остальных, и червяки по нему не ползают.
— А… — отозвался Дерри, недоумевая, что делать с зомби дальше. Вроде бы, с одной стороны, сидит в своей клетке и не трогает никого, а с другой, нежить, как никак, надо бы и уничтожить. Размышления Лайтнинга прервал, появившийся рядом Стик.
— Что вы так долго здесь торчите? — спросил герцог. — Что интересного увидели? Только ведь вас двоих, ждем.
Дерри молча ткнул пальцем в решетку и стал ждать реакции друга.
— Вот загреба![11] Вечно вы найдете какую-нибудь дрянь! — выдал Стик, зло глянув на Дерри и Анет, как будь-то в появлении очередного мертвяка были целиком и полностью виноваты они. — Дирри, иди сюда! — крикнул герцог раздраженным голосом. — Тут нашлась работа, как раз по твоей части. Еще один живой мертвяк. Что с ним делать?
— Э… да, тут все, похоже, такие! — отозвался вместо мага Калларион, который двигался по противоположной стене и заглядывал поочередно в каждый склеп.
— Да? — меланхолично отозвался, подходящий к Стикуру Дир. — Они вам, что мешают?
