Анет испуганно прижалась к стене, не решаясь вступить в схватку, хотя число противников во много раз превосходило их собственное, и ребятам могла пригодиться любая помощь. Но страх буквально парализовал девушку. Это были не зомби, которых, если бы не запах, можно было бы принять за персонажей из дешевого голливудского фильма. Страшно, конечно, ничего не скажешь, но уж больно не реально. А тут, в схватку нужно было вступать с живыми существами, практически людьми. Слева от Анет раздался крик, и первый противник упал на пол, сраженный клинком Дерри. В нос ударил противный запах свежей крови. Девушке стало плохо и, пытаясь справится с рвотным рефлексом, она тихонечко, по стеночке, отодвинулась подальше от места битвы и удушающей вони. Мимо, неясной тенью пролетела чья-то отрубленная рука, и, шмякнувшись о стену, упала рядом с Анет. В очередной раз взвизгнув, девушка вжалась в холодный камень, уже практически ничего не соображая. Она только слышала крики и стоны и, наделялась, что никто из ребят не пострадал. Колени тряслись, руки стали влажными, а глаза закрывались сами, не в силах смотреть на это страшное действо. Анет усилием воли отрыла глаза. Она прекрасно понимала, что стоять, зажмурившись, не лучший выход из ситуации. А если какая-нибудь проворная тварь нападет на нее? Она даже не сможет защититься, потому что ничего не увидит.
От криков у Анет уже звенело в ушах, и она благодарила бога, что в катакомбах темно и можно разглядеть только контуры сражающихся, без всяких неприятных подробностей. Ощущая себя распоследней эгоисткой, трусихой и предательницей девушка все же не смогла оторвать себя от стены и кинуться на помощь ребятам, даже тогда, когда, казалось, их вот-вот сомнут своим напором маленькие воины.
Стик с рычанием скидывал с себя надоедливых и вертких темных гномов или невероятно похожих на них существ, которые дрались с нечеловеческой яростью. В их круглых и больших, как блюдца, глазах горела звериная ненависть ко всему живому. Убийство, как само действие, доставляло маленькому народу наслаждение. Их целью было растерзать все иные формы жизни оказавшиеся волей судьбы на их территории. Стикур чувствовал пылающую в их душах черную слепую ярость.
Рядом с Эскоритом неистово сражался Дерри. Стику на какое-то время стало не по себе, после того, как он увидел глаза ксари — очень уж мало их выражение отличалось от выражения глаз черных гномов — та же слепая ярость и жажда убийства. — Что ж, — философски заключил Стик, — у всех своя манера сражения. Дирон — тот во время схватки нарочито нетороплив. Все его движения сведены к минимуму. Он на удивление мало наносит ударов, но редко когда его меч не достигал цели. Он, Стикур, в драке буквально теряет голову, круша все на своем пути. После него остается много раненых и поломанной мебели. А Дерри, Дерри — это отдельная история. Он быстрый как молния и абсолютно безжалостный. На время схватки он превращается не то в совершенную машину, не то в дикое животное. Он ненавидит в бою своего противника, посмевшего посягнуть на его жизнь и жизнь его друзей. Если не дай боги, вывести Лайтнинга из себя, он бывает страшен. Победить в этом состоянии его практически невозможно, разве что толпой. Раненых он не оставляет вообще. На поле боя путь Дерри, пожалуй, можно определить по трупам. Где их больше, там он и сражался. Вот и сейчас Лайтнинг положил тварей вдвое больше, чем они с Диром.
Увидев, что врагов больше не осталось, Дерри опустил меч и закрыл глаза, приводя свои мысли в порядок. Первые минуты после боя всегда давались ему очень тяжело. Кровавая пелена застилала глаза, в голове был сумбур схватки. Лайтнинг с мукой вытаскивал себя из этого состояния безумного транса, в котором остается один единственный инстинкт — убить как можно больше врагов. Дерри всегда боялся, что в один прекрасный момент, он так и не сможет окончательно прийти в себя, и стремление убивать будет преследовать его всю жизнь, постепенно превращая в маньяка. Этого ксари боялся, пожалуй, сильнее сидящего в нем зверя.
Заметив, что бой закончился, Анет осторожно отскребла себя от стеночки и тихонечко потопала к ребятам, ожидая: от Стика воплей, от Дира упреков, а от Дерри, максимум укоризненного взгляда. Вряд ли, она заслуживает большего. Но к ее глубокому изумлению ругаться никто не стал, а Стив даже выразил девушке признательность за то, что она «в кой-то веки, ведет себя прилично: не суется, куда не просят и, не верезжит как резанная, отвлекая всех от важного дела». Услышав этот комментарий в свой адрес, Анет вздохнула с облегчением. Оказывается в подобных ситуациях от нее большего и не ждут. «Хотя, пару, тройку пульсарчиков ты все же метнуть, вполне, могла», — пожурила себя девушка, прекрасно понимая, что кидание пульсаров в замкнутом помещении, типа подземелий, вещь небезопасная, особенно, с таким снайперским талантом как у нее. Скорее всего, ее жертвами бы стали не темные гномы, а любимые охранники и защитники.
