Поднимаясь по лестнице, Эскорит надеялся только на то, что он быстрее увидит охранников у выхода, чем те заметят его. Тем более, он поднимался из темного коридора на свет, и поэтому, был в более выгодном положении. Скоро, где-то вдалеке, показалось маленькое и яркое пятнышко входа, откуда доносились приглушенные голоса. Стикур прислушался, но с такого большого расстояния не смог разобрать ни слова. Разговаривали, судя по всему, два-три человека. Герцог крадучись, припадая практически всем телом к каменным ступеням, подобрался поближе, прислушиваясь к становящемуся все более отчетливым разговору. Солдаты трепались на различные, ничего не значащие темы. Из разговора Стик понял, что стоят они здесь уже давно, и такое бездействие им надоело. Еще им надоели, вечно воняющие и шатающиеся без дела по их лагерю, присланные в подмогу Хакисой, зомби.
— Так. Значит, этот путь для нас закрыт. Судя по всему, их здесь много, — мрачно подумал Стик, с кошачьей осторожностью отступая глубину темного коридора. Оставалась надежда, что с другими выходами дело обстоит лучше.
Дерри бесшумно передвигался по длинному коридору, постепенно подбираясь все ближе и ближе к выходу. Он шел, повинуясь нечеловеческим инстинктам, которые безошибочно вели его по петляющему лабиринту. Он не взял с собой даже факел, который бы только мешал. Врожденные способности Ксари помогали видеть в темноте, конечно, не так хорошо, как видит зверь, но все же, достаточно для того, чтобы различить пол под ногами и шероховатые стены коридора. Годы же проведенные в синдикате Сарта, бесконечные задания и тренировки привили ему способность ориентироваться в любой местности.
Чем дальше, тем светлее становилось в коридорах. Это посветление было практически незаметно, но все же, оно было. Близился конец пути.
Прямо перед ведущей наверх лестницей Дерри остановился и присел на нижнюю ступеньку. Ему предстояло принять одно очень нелегкое решение. Впрочем, если сказать честно, решение это уже было принято им в тот момент, когда, собираясь в разведку, он отказался от оружия и оставил внизу в катакомбах свою одежду. А сейчас, оставалось только собраться с духом и преодолеть последние внутренние барьеры. Дерри посидел несколько минут, собираясь с мыслями, медленно поднялся, скидывая ненужные штаны, и мысленно обратился к своему второму «Я», — Ну, что побегаем, мой зверь? — В ответ на это предложение, откуда-то изнутри, из глубины живота поднялась волна переливающейся радости. Глаза, нос уши моментально заполнили всевозможные, совершенно незнакомые образы, запахи, звуки. Это зверь пытался передать человеку свое состояние, медленно соединяясь с ним в одно целое. Только что на каменном полу стоял Дерри, и вот, уже приземляется на четыре мохнатые лапы огромных размеров серебристый кот.
На это раз Лайтнинг не утратил чувство реальности. Он весьма комфортно ощущал себя в зверином обличие, но все же оставался самим собой, относясь к эмоциям кота слегка снисходительно, ну, примерно, как проявлению чувств Зюзюки, не давая этим радужным звериным эмоциям стать его собственными. — Кстати, — подумал Дерри, привыкая к новому облику. — Мне надо, как-то назвать тебя. Это будет тайное, известное только нам двоим имя. Если я позову тебя по имени, ты всегда придешь ко мне. Ну, как? В ответ в голове яркими звездочками вспыхнула кошачья радость, и ксари услышал громкое мурлыкание, не сразу сообразив, что эти звуки исходят из его горла. — Ладно, — мысленно засмеялся Дерри. — Как же мне тебя назвать? Ты такой красивый, словно мерцающие ночью звезды. Давай, я назову тебя Мерцающий? — и опять в ответ волна радости.
Серебристый кот осторожно крался, пробираясь к выходу, очертания которого уже виднелись впереди. Он мягко ступал пушистыми лапами, едва сдерживая рвущееся наружу нетерпение. Только воля человека и обещание веселой охоты заставляли животное не спешить. Вот уже яркие лучи солнца пробрались в темный коридор, и скользнули по усатой кошачьей морде. Зверь зажмурился от непривычных, ярких красок, и вновь открыл глаза, услыхав сбоку громкий, испуганный крик. Около входа в катакомбы стояло несколько вооруженных людей. В сознании кота не было точных численных определений. Были понятия «несколько», «много» и «очень много».
