Стик уныло отошел от утихшего друга и привалился к стене. Он готов был разорваться на части. Одна его половина требовала выполнять свой долг и быстрее спешить на помощь Дерри и Анет, а другая не позволяла оставить ни на минуту больного друга. Герцог понимал, что, если в ближайшие день-два маг не оправится, то нужно будет что-то предпринимать. Что Стик еще не решил. Бросить Дира здесь, он не мог, переправить во Влекриант, по-видимому, тоже.
Сам маг, тем временем, вопреки прогнозам Каллариона, медленно приходил в себя. Сначала, превозмогая жгучую боль, он открыл глаза, соображая, где же находится. Перед его мутным взором в сумасшедшем танце по кругу несся темный каменный потолок. Подождав, пока головокружение пройдет, Дирон осторожно повернул голову в сторону, поймав взглядом прислонившегося к стене Стика. Герцог выглядел измученным и усталым. Но маг испытал радость при виде друга, так как это означало, что бегство от Тармана удалось. Дир больше всего боялся того, что очнувшись, обнаружит себя в том же месте, в котором он был раньше — в плену у Сарта.
Справа от Стикура сидел еще какой-то непонятный субъект. Диру было очень интересно, кто это и где Дерри и Анет, но он не мог произнести ни слова. Открыть глаза и посмотреть по сторонам — вот все, что он мог сейчас совершить. Даже эти элементарные действия несли в себе боль, поэтому маг закрыл глаза и провалился в спокойный, глубокий и практически здоровый сон.
Анет с наслаждением развалилась на кровати, решив для себя, что сегодня она не то что ли никуда не пойдет, но и вообще не сдвинется с места. Она удосужилась лишь снять грязные и пыльные сапоги, прежде чем улеглась на широкую кровать под шелковым покрывалом. За тот кусок золота, который девушка заплатила хозяину гостиницы, ей досталась вполне приличная просторная комната с огромной кроватью, двумя креслами, невысоким резным столиком и, самое главное, отдельной ванной комнатой, до которой, правда, Анет пока еще не добралась. Отмыкание девушка решила отложить на вечер, а сейчас просто наслаждалась блаженными минутами ничего неделания. Было удивительно хорошо лежать на мягком, чистом, бледно-розовом шелке, разглядывать белый и идеально гладкий полоток с небольшой, почему-то деревянной, люстрой, и мечтать. О том, как сначала наберешь в глубокую, чугунную ванну горячей воды, накапаешь ароматического масла, а потом, будешь час, а может быть и два, блаженствовать в благоухающей, приятно обжигающей воде. Анет зажмурилась от удовольствия и приготовилась отдыхать дальше, но все ее радужные мечты, как всегда разрушил Дерри.
Как только официант, еле дотащивший целый поднос еды, скрылся в коридоре за дверью, Лайтнинг тут же обернулся человеком, сожрал большую часть принесенной вкуснятины и принялся раздавать приказы, тоном, не терпящим возражений:
— Давай, ешь быстрее! Нам еще сегодня предстоит наведаться к брату Каллариона.
На робкие предложения Анет отложить все до утра Дерри даже не прореагировал. Он, не глядя на несчастное лицо девушки, буркнул:
— Надеюсь, ты не потеряла кольцо, которое нам дал эльф? — увидев, что Анет потрясла головой, демонстрируя всем своим видом, что кольцо в целости и сохранности, Лайтнинг продолжил, — Тогда, чего расселась? Давай, пойдем быстрее, нечего вести время.
— Дерри, я устала, — попыталась вразумить Ксари девушка, — давай хотя бы немного передохнем, а лучше отложим все на утро. Я не думаю, что если мы возьмем тебе линзы сегодня вечером, за ночь ты очень много успеешь сделать. Все равно ведь ляжешь спать и в город выйдешь не раньше, чем завтра с утра.
— Нет, мы пойдем сейчас, — непреклонно возразил Дерри, разглядывая местами отставшие обои на стене их комнаты, и Анет поняла, что все, что делает ксари, по крайней мере, последний день, направлено на то, чтобы досадить ей. Это открытие привело девушку в бешенство, и у Анет появилось стойкое желание закатить, такой небольшой, но цунамеобразный скандальчик, но девушка понимала, что это не имеет смысла. Нервы потратишь, опять же, силы душевные, а Дерри это не проймет. Устраивать скандал стене, которая ни как на твои эмоции не прореагирует, и то, пожалуй, умнее. От нее хоть не ждешь никакой реакции. Поэтому, Анет молча встала, натянула сапоги и направилась к двери, даже не задаваясь вопросом, а следует ли за ней Дерри, и если следует, то в каком обличие: человеческом или кошачьем.
