Ужасно не хотелось идти через зал, сквозь скопление пьяных индивидов. Их пристальное внимание напрягало, и девушка вздохнула с изрядной долей облегчения, когда в глубине коридора второго этажа увидела узкую и неприметную лестницу, ведущую вниз. Анет с сомнением посмотрела в темный лестничный проем, размышляя, стоит ли рисковать, и соваться в неизвестность. Ее размышления прервал хохот, доносящийся с первого этажа, из обеденного зала, и, зазвучавшая от туда же следом, разудалая песня, исполняемая нестройным хором изрядно пьяных голосов. — Ну, уж нет, — подумала она. — Через центральный вход, я точно не пойду. Если вдруг эта лестница не ведет на улицу, значит, полезу через окно. Самое главное не мимо этой шумной и пьяной толпы.
Вопреки сомнениям неказистая лестница все же вывела Анет на улицу, а точнее на задний двор таверны.
Смеркалось. Солнце почти село за горизонт, избавив город от удушающей жары. Утомленные за день куры лениво переваливались с боку на бок, в надежде найти хоть какую-нибудь вкуснятину, между небольших клочков чахлой травы, вылезающих на стыке старых каменных плит, практически целиком вымостивших двор. Куры с лениво ковыряли клювами и лапами промелькивающий местами дерн. Весь их взъерошенный вид выражал скорбную тоску и неудовлетворенность жизнью. Где-то на заборе противно заорал петух, все ленивые несушки вмиг оживились, и резво наскакивая друг на друга, понеслись к курятнику, серевшему покосившимися досками вдалеке.
Фонарь над входом освещал ярким оранжевым светом, выложенный камнем пятачок, на котором стояла Анет. Отсюда к противоположному концу двора, который был обозначен невысоким шатким забором, практически не видным от стены таверны, вела узкая вытоптанная тропинка, по которой так часто ходили, что каменные плиты, устилающие ее, совсем стерлись. На тропинке то тут, то там виднелись отметины куриной нелегкой жизни и скудного рациона. Девушка осторожно, стараясь ни во что не вляпаться, вышла за калитку, и, оказавшись на улице, поняла, что опять не знает куда идти. В объяснения Каллариона, она даже не вслушивалась, их запоминал Дерри, а сейчас, ввиду сложившейся конфликтной ситуации, к Лайтнингу за помощью обращаться не хотелось. Его поведение за последние дни перешло все допустимые границы, и Анет за это стойко его ненавидела. Тем более, она попросту не привыкла к подобному обращению. Попросив прощения, девушка считала, что искупила свою вину и терпеть измывания Дерри над своей персоной не собиралась. Из-за этого же ей не хотелось спрашивать о том, куда им идти, так как ее неведение, было бы расценено как очередное проявление тупости. Тем более, девушка, выходя их калитки, едва удержалась от желания прихлопнуть дверью длинный и пушистый кошачий хвост, который ксари вытянул сзади себя на метр и распушил, словно ершик для мытья бутылок, демонстрирую свое презрение ко всем на свете. Попытку сделать гадость зверь заметил, и девушке, в очередной раз, стало стыдно за свои пусть и не совершенные действия.
Анет подумала и демонстративно прижалась к шаткому заборчику, окружающему двор таверны, отвернув голову в сторону. — Ничего, мы тоже умеем обижаться и капризничать, — размышляла она, наблюдая за поведением барса. Огромный кот уселся поодаль, всем своим видом выражая холодное безразличие, так, как это умел делать только Дерри. В отличие от Лайтнинга в человеческом обличие, эмоции которого нельзя было прочитать ни в одном его движении или глазах. Раздражение барса выдавал подметающий пыльную дорогу хвост. Анет с удовольствием наблюдала за тем, как кот борется со своими эмоциями. Даже в зверином обличие, Дерри была ненавистна мысль о том, что кто-то может угадать его настроение. Девушка с интересом смотрела как в невидимом усилии, напрягались мышцы животного, пытаясь совладать с непослушной частью своего тела, а хвост все равно продолжал нервно подергиваться, ровными ритмичными движениями из стороны в сторону. Дерри мучился уже несколько минут, а Анет с наслаждением наблюдала за его безуспешными попытками скрыть раздражение, до тех пор, пока барс не догадался усесться на свой хвост, прижав его, вылезающий из под мохнатого зада кончик, двумя передними лапами. Предательское виляние прекратилось и кошачья морда, растопорщив длинные усы, демонстративно отвернулась в сторону, показывая всем своим гордым видом, что пока Анет не попросит, кот не сдвинется с места. Но девушка решила не поддаваться на провокации. Через некоторое время терпение Лайтнинга иссякло и он, не обращая внимания на Анет, резво потрусил в ближайший проулок. Передвигался он достаточно быстро, и девушке пришлось приложить немало усилий, чтобы не потерять в темноте его мерцающий силуэт.
