Так был разоблачен, например, столичный адвокат, бывший офицер Александр Пеев. Дока в юриспруденции, он был совершенно вне подозрений, а оказался матерым резидентом, чьи многочисленные связи в самых различных сферах приносили большую пользу и болгарской, и немецкой разведкам. Сеть свою он плел годами, она охватывала людей и в стране, и за ее пределами, его щупальца проникали в различные слои населения, от интеллигенции и до высшего офицерства. В поле зрения оказался и генерал Никифоров, человек, который должен был охранять армию от большевистской заразы. Генерал был включен в список лиц, подозреваемых в сотрудничестве с Александром Пеевым. Список этот ужасал. Если предать его огласке, на скамье подсудимых окажется множество генералов из его окружения — одни в качестве обвиняемых, другие как свидетели. Генерал Никифоров был молчаливым, замкнутым человеком, но, если надо, будет защищаться; он, вероятно, заговорит и сумеет впутать в эту историю немало высокопоставленных лиц.
Пришлось обсуждать этот вопрос с Его величеством, но царь поостерегся принимать решение. Все откладывал. Хорошо зная царя, Филов был уверен, что тот боялся и своих военных, и немецких союзников. Что скажут в Берлине, когда выяснится, что армия нестабильна? Там и без того косо смотрели на придворную суету. Подозрения Филова подтвердились действиями царя Бориса незадолго до его последнего визита к Гитлеру. Некто неизвестный посоветовал ему вычеркнуть генерала Никифорова из списка подсудимых, да и с судом не спешить… И вышло так, что после неожиданной смерти Его величества дело это легло на плечи регентов.
Филов только сейчас начал понимать, как легкомысленно он относился к колебаниям царя, когда настаивал на быстром завершении дела Пеева. После смерти царя он потребовал скорейшего вынесения приговора — он хотел этим подтвердить свою верность фюреру и отмести все сомнения, которые мешали ему занять место регента. Руководствуясь теми же соображениями, его поддержали и князь Кирилл, и генерал Михов. Последний был особенно нетерпелив, потому что речь шла о чести мундира. Делу дали ход. Здесь сыграло роль и то обстоятельство, что князь Кирилл и Богдан Филов готовились посетить фюрера и хотели ехать в Берлин свободными от всяких подозрений. Здесь сыграли роль престиж и жажда власти. Каждый стремился показать себя достойным доверия рейха и фюрера. В этом рвении они не думали о завтрашнем дне.
Со времени исполнения смертного приговора Александру Пееву и его единомышленникам прошло несколько месяцев. Генерал Никифоров вышел в отставку, за ним — генерал Марков, но Филов ни на миг не забыл, что нужно заняться Генеральным штабом, чьи последние промахи стали хорошим поводом для перемен. Для генерала Лукаша было найдено почетное, «синекурное» место, с генералом Янчулевым, правда, поступили не очень красиво, хотя он добросовестно относился к работе. На их места тут же поставили генерала Трифонова и генерала Попова, прежнего заместителя Янчулева.
Богдан Филов был доволен собой, он одержал верх и на этот раз. В душе он торжествовал. Торжествовал, что сумел так хитро отстранить Лукаша и Янчулева. Людей, которые благодаря занимаемому ими положению и пониманию своего долга были неуязвимы. В свое время царь очень дорожил ими. А за ними стоял и этот опасный архитектор Севов. И все они теперь оказались вне игры… Филова всегда раздражала их самоуверенность, но он не смел открыто выступить против них. Лукаш много лет был царским адъютантом, а Его величество не давал в обиду своих приближенных. Когда Филов узнал, что Никифоров замешан в делах резидентуры с ее глубокими корнями и длинными щупальцами, он понял, с какой стороны нанести удар. Никифоров входил в состав Генерального штаба, а Константин Лукаш был начальником этого штаба, следовательно, повод для атаки появился. И Филов поспешил дать Его величеству разумный совет. По тому, как задумался царь, он понял, что попал в точку. Помог тут и генерал Кочо Стоянов, который вел расследование. А впрочем, может быть, и не помог, а только все усложнил… Он назвал имена стольких генералов, причастных к делу, что только насторожил царя… Последовало распоряжение не спешить с переменами в штабе, чтобы некоторые недоброжелатели не связывали перемены с предстоящим процессом…
