Через 600 лет после Ибн Хальдуна аналогичный вое [рос задаст в своей книге «О насилии» Ханна Арендт: как может победить революция, если военная мощь государства бесконечно превосходит военную мощь революционеров (у которых вообще нет никакого тяжелого вооружения)?
J В оригинале — «бадв», «жизнь в пустыне», откуда, кстати, и происходит слово «бедуин», Ибн Хальдун обобщает этот «бадв» до «бидава» — «жизнь на открытых пространствах, вне городских стен», которую мы бы назвали «деревней», в противовес городу. Но это в России если не город, то деревня; в Африке если не город, то скорее пустыня с погонщиками верблюдов. Гаковы сложности перевода не просто с другого языка, а с языка другой цивилизации.
1 В оригинале — «хидара», «жизнь в большом городе», под которой Ибн Хальдун понимал «цивилизованную жизнь», с дворцами, водопроводом, канализацией, домашней утварью и даже зелеными насаждениями («Когда начинают сажать горький померанец, династия клонится к закату»). Вот только в отличие от нас «цивилизация» для Ибн Хальдуна означала гибель и разложение.
Слово «необходимый» не случайно так часто встречается в приведенном тексте, Ибн Хальдун полагал, что действия людей, вызванные необходимостью (то есть единственно возможные), намного более предсказуемы, и именно их нужно исследовать в первую очередь. Поэтому жизнь на открытых пространствах, полностью контролируемая необходимостью (не будешь разводить верблюдов — умрешь с голоду), представлялась ему основой человеческой жизни, на которой периодически расцветают и тут же опадают «цветы цивилизации»322.
Обнаружив разницу между «бидава» и «хидара» — открытое и огороженное пространство, отсутствие и наличие «роскоши» (потребления сверх необходимого), — Ибн Хальдун задается следующим вопросом: а как эти различия отражаются на «человеческих качествах» населения? Здесь снова обнаруживается существен пая разница: