***
Флоэсстин уже скрылся под покровом надвигающейся майской ночи. Тори чувствует усталость во всём теле после немалого количества работы по дому, она только что приняла душ. Обмотавшись розовым пушистым полотенцем, девушка входит в спальню. На теле ещё поблескивают капельки воды, а слегка потемневшие от влаги волосы рассыпаны по обнаженной спине. Она опускается на мягкий матрас кровати, а другим полотенцем растирает влажные пряди.
На прикроватной тумбочке стоит фотография, которая привлекает её внимание. Девушка поворачивает голову, и рука сама тянется к деревянной лакированной рамке. Губы растягиваются в легкой грустной полуулыбке, когда она не спеша проводит пальчиком по стеклу, очерчивая контуры родных лиц, по которым неимоверно скучает.
Отец девушки был простым автомехаником, но очень хорошим добрым человеком. В детстве Тори частенько пропадала в его мастерской, наблюдая за тем, как он старательно вертит гаечным ключом под капотом очередного автомобиля. А мама была школьной учительницей и преподавала в старших классах урок истории. Казалось бы, обычная среднестатистическая семья, каких миллионы, но такая дорогая сердцу.
Виттория тихонько прижимает фотоснимок к груди и замирает в таком положении на несколько минут.
Она знает, как похожа на мать. Тот же небесный цвет глаз, та же улыбка, те же черточки лица, мимика.
Тори аккуратно возвращает рамку на место, ещё раз печально взглянув на снимок, где все трое так счастливы: папа, мама и их единственная дочь.
Она привстаёт с кровати, подходит к зеркалу, грустно глядя на свое отражение.
Виттория всё никак не может взять в толк, почему судьба так беспощадно отняла у нее самое дорогое?
Погруженная в свои мысли, девушка совсем не догадывается о ночном госте, который бесцеремонно нарушил её личное пространство.
***
Непорочность. Одно слово, которым можно охарактеризовать Тори Уорнер. Слишком чиста, слишком невинна. Всё слишком.
Она всё еще оставалась нетронутой, и страшно представить, что демон сделал бы с Ревеккой, если бы та не уберегла дочь от какого-нибудь тщедушного юнца, позарившегося на его вещь.
У каждого человека имеется своё определенное свечение. У девственниц оно особенно выражено. Небесно-бархатный ореол, что окружает Тори Уорнер говорит о том, что она чиста, как слёзы ангела.
Люцифер жадно глядит на девушку, что находится за маленькими, местами потрескавшимися тонкими стеклами. Алый взор скользит по каждому изгибу, по каждой линии, вбирая в память образ, который и так периодически всплывал в его мыслях.
Девушка стала еще красивее за эти два года, женственнее, привлекательнее. Просто этакий запретный плод, который не терпится вкусить. А он обязательно вкусит. Его демоническая сущность жаждет запятнать, сломать, отнять непорочность, окутать всепоглощающей тьмой, чтобы уникальное девственное свечение досталось только ему. Присвоить невинность Виттории Уорнер.
Люцифер замирает, когда пушистая материя падает к стройным аккуратным ножкам. Демон, кажется, даже перестаёт дышать, плотоядно рассматривает изящные изгибы его заключительной и такой сладостной жертвы. Эта мысль сводит с ума, приводит в состояние божественного экстаза.
Ему определённо нравится то, что он видит. Бархатная, персиковая кожа девушки сияет тысячами крохотных частиц, привлекая его внутреннюю сущность, готовую целиком поглотить эту вычурную целомудренность.
Аккуратные полушария упругой высокой груди с маленькими сосками приковывают дьявольский взгляд. Люцифер уже ощущает их вкус на своем языке, представляет, как будет терзать эту часть тела, пока Уорнер не станет умолять его взять её как можно жестче.
