Всеми клеточками кожи я ощущала суету, поднявшуюся вокруг меня в комнате, но не слышать, не видеть не могла, по-прежнему сгорая в огне боли. Обрывки тьмы и радуги мельтешили перед внутренним взором разрозненными картинками, в которых разноцветные драконы сплетались в танце и распадались кусочками золота.
В центре этого безумия призраком металась Снежка, дирижируя то драконьим хороводом, то… Хранительницами. Увидев знакомое лицо Агафьи в круге, я, наконец, смогла собрать себя в кучку, и, оттолкнув поддерживающие меня мужские руки, поднялась на ноги, преодолевая заботу и сопротивление Ир-А-Биса.
Выпрямившись во весь рост, слепо глядя за пределы За-Гранья, я замерла в центре разрушенной комнаты посреди мертвой тишины. На секунду мне показалось, что все, кто находился рядом, перестали дышать или просто-напросто исчезли. Но мысль мелькнула и исчезла: не до них, не маленькие, сами справятся. Зов помощи шел с Из-Гранья.
«Там Снежка и демон!» – вспыхнуло алым понимание, и я попыталась нащупать путеводную нить, чтобы добрать до подруги и помочь. Дорога зова рвалась пунктиром и терялась в мертвых звездах.
Слепым котенком я тыкалась среди созвездий и не находила отклика ни в одном перекрестке Миров, чтобы остановиться и нырнуть в изнанку Граней. Алые, голубые, зеленые и фиолетовые круги опоясывали планеты и вселенные. Но ни один из них не поддавался моей силе, мерцая и потухая, едва я приближалась.
Вспышка и новый мир. Шаг и новая вселенная. Разворот и еще один мир За-Гранья. И ни одного выхода наружу. Злость прорывалась черными лентами-змеями, ощупывая холодные звезды и осторожно прикасаясь к планетам. Ответом была ледяная тишина. И только солар пульсировал болью, не переставая, призывая и требуя прийти на помощь гибнущим существам. Существу. Человеку. Драконам.
В какой-то момент я потерялась в круговерти миров и начала метаться от одного к другому, опутывая пространство лентами-поисковиками. Толку от этого не прибавилось и я решила вернуться обратно, выдохнуть, чтобы снова нырнуть на поиски подруги.
Очнулась я посреди комнаты в компании Фела и Зерга. Мутным взглядом обвела полуразрушенное помещение и поинтересовалась, где райн и Коб-Ор. Точнее, сделала попытку. Голос отказывался мне служить, горло свело судорогой, и я закашлялась, пытаясь вернуть связную речь.
Фелино исчез и вернулся со стаканом воды. Северный дикий растеряно глянул на брата и нахмурился. Я скривила губы в улыбке, благодарно кивнула Фэлу и припала к кружке. Опустошила ее за секунду и протянула, желая еще.
Зерг перехватил и исчез, а я огляделась в поисках стула. Фэл кивнул, подал мне руку и помог дойти к уцелевшей стене, возле которой валялось перевернутое кресло. Установил его и я буквально рухнула: ноги не держали, колени тряслись, дышалось с трудом, а в голове неотступно билась мысль: «Быстрее! Быстрее! Не успеем!»
И я злилась от того, что не понимала, что не успеем и где. Кошка молчала, Снежа не выходила на связь, а ощущение опасности заставляло поджимать пальцы на ногах и вымораживало сознание до полного отсутствия чувства самосохранения.
– Держи, – Зерг протянул мне полный стакан, и я очнулась от мыслестрахов, принимая воду.
Пальцы с трудом разжались и обхватили кружку, зубы клацнули о край, и я поморщилась. Выпрямившись в кресле, глубоко вздохнула, закрыла глаза, мысленно прочитала «Отче наш», про себя же улыбнулась несоответствию молитвы и мира, выдохнула и сделала глоток. Холодная вода приятно обожгла губы и словно смыла с себя ужас и беспомощность. Пила я медленно, мучительно размышляя над тем, отчего не смогла отыскать Снежку ни в человечьем обличье, ни в драконьей ипостаси.
Но долго размышлять мне не пришлось: во дворе послышался зычный командный голос Коб-Ора, отдающий приказы и распоряжения тем, кто прибыл на помощь. В развороченном проеме показался Гримиум, осунувшийся, измученный, бледный до синевы, но решительный и злой. Зерг и Фелино покинули свой пост возле меня и теперь негромко разговаривали о чем-то с королем. И отчего-то напряжение, сковывающее затылок и плечи, спало, я расслабилась, закрыла глаза и попыталась дотянуться до подруги снова.
Обхватив ладонями в толстые стенки кружки, замерла, вглядываясь в пустоту: перед глазами замелькали обрывки картинок, а в ушах зазвучал Снежкин голос. Слова падали в пустоту тяжелыми камнями, и по темному полотну межмирья расходились круги от каждой строчки словно по воде.
– Ребята, – не открывая глаза, чтобы не спугнут мысль, негромко позвала я. – А вы помните стих, который Снежа нам читала.
Ответом было недоуменное молчание, а затем Гримиум задумчиво уточнил:
– Пророчество божественной Аиды?
– Ну да, – я решительно распахнула глаза и поднялась, полная сил и энергии. Прошлась по комнате и замерла напротив мужской компании.
– Если порассуждать и прикинуть, то получается, в пророчестве имеется руководство к действию.
– Какое? – напряженный голос Коб-Ора, появившегося в дверях, будто сломал какие-то преграды внутри меня и слова полились из меня потоком.
