«Предлагаю сбежать и позвать на помощь Гримиума!» – проскулила я, сжимаясь от очередного рыка и отшатываясь от края подальше. – Он же рода заклинателей, он знает как…»
«Не успеем… Догонит… – черный поднялся на дыбы, уворачиваясь от змеиного броска.
Судя по всему, сил подняться в ослепительно-оранжевые небеса у него уже не осталось. Только отвечать на удары и защищаться. Причем отбивался мой дракон уже с трудом.
«Зови… всех…» – проскрежетал голос внутри меня, и к моим ногам рухнула черная гора.
Мой дракон пал, задетый ударом змеиного хвоста. Яркой вспышкой боли вспухла во мне рваная рана на его боку. Я застонала и согнулась пополам, зажимая бок. Хрипло и рвано дышал дракон, поднимаясь на ноги. Перед моими глазами плыли разноцветные круги, то распадаясь на ленты радуги, то сплетаясь в причудливые косы. Где-то в центре солара распускался алый цветок острой боли, лепесток за лепестком кромсая внутренности.
Кровь гудела в ушах тяжёлым барабанным боем, растекаясь горячей тягучей массой по венам. На секунду мне показалось, что я горю. Я поднесла дрожащие руки к глазам и обнаружила вместо пальцев когти ржаво-золотого цвета. Попыталась дёрнуть головой, прогоняя наваждение, и поняла, что шея моя удлинилась, плечи расширились, талия исчезла.
– Эда-с-с-си-х-х… – заметила меня божественная Ананта.
Ее мертвый взгляд с белым вертикальным зрачком, из которого на меня глянула преисподняя, завораживал, призывая пасть ниц и покориться. Но что-то внутри меня сопротивлялось, прогоняя страх, шаг за шагом отвоевывая место другой мне: безрассудно смелой и отважной.
«Мой дракон пал, а я не сделала ничего, чтобы спасти его!» – билось в висках.
Повернув голову, с облегчением обнаружила черныша, крылом к крылу вставшего рядом со мной напротив замершей Ананты. Мы-драконы были крупными, но божественная тварь, которой я поклонялась долгие годы, упиваясь своим безумным желанием, в разы превосходила нас по размерам. Глядя прямо в глаза Ананте, я вдруг поняла: спасения нет и… спасение в нас, во мне.
«Радужный… Не золотой, а радужный…» – гулко перекатывалась мысль в моей голове, опустошенной остатками ужаса и адреналина.
– Эдас-с-с-сих-х… Иди ко мне, – тягучим сладким ядом окутывал божественный голос мой разум. – Ты моя… Голос-с-с клятвы… Крови… Моя-а-а…
Раздвоенный язык мелькнул прямо перед моей золотой мордой, едва не доведя до инфаркта.
