Летнее солнцестояние – вершина лета. Я вздрогнула, обхватила себя руками: не высохшая до конца одежда неприятно холодила кожу, вызывая озноб. Выйдя из воды, я присела на морскую гальку. («Одни сплошные галки вокруг», – хихикнула про себя, запустив пальцы в волосы вместо расчески).
Что я помню об этом славянском празднике? Вот оно! От возбуждения я даже подскочила и тут же вскрикнула: острый камешек неприятно впился в босую ступню. Плюхнувшись обратно, начала натягивать на себя мокрые тапочки. Спасибо монахам: обеспечили мокасинами по сезону! Мы-то пришли в зимнем, а в монастыре погода летняя стояла.
Итак, 21 июня день и ночь стирают границы между мирами, то бишь, между Гранями. А еще планеты и само солнце выстраиваются так, как ни разу не бывает за целый год.
«И что нам то даёт?» – заинтересовано протянул внутри циник.
Что-что… А радуга знает, что! Я застонала от отчаянья и со всей силы зашвырнула голыш в море. Подпрыгнув разок лягушкой, он с глухим бульком благополучно утонул.
Круги… Девять кругов силы… «Сила во мне, – вспыхнуло в сознании. – Я – источник».
«Но на земле нет магии!» – равнодушно раздавил робкую мысль здоровы цинизм.
Да, магии нет. Если в нее не верить и не видеть. А ведь вода – это источник силы. И если исходить из этого убеждение, вспомнить что в эту ночь можно открыть двери в другие и миры, то и Чёрное море – один огромный ресурс для магии перемещения.
«Ты верь, внученька, верь в дракончиков своих, а главное в себя. Сильнее тебя нет сейчас никого в Грани изначальной», – в ушах зашумела кровь, сердце лихорадочно забилось, солар кольнуло. Слова бабушки острыми молоточками застучали в ушах, но что мне делать, так и не объяснили.
Вода… Вода. Вода! «А-а-а-а-а» – я заорала во всю мощь лёгких от бешенства, отчаянья и злости. И в тот момент, когда голос сорвался в хрип, а земное солнце практически исчезло с глаз, вспыхнул оранжево-красный луч, соединяя два светила. Нанизав жёлтого карлика на тонкое остриё, поток дорожкой лавы не торопясь потёк в сторону берега, переплетаясь с догорающей солнечной тропинкой.
Я торопливо поднялась, не сводя глаз с еще более странного явления.
«Верь в себя… Вера-вера-вера-вера», – гул в ушах нарастал, словно бабуля из неведомых граней пыталась стучаться о своей бестолковой внучки.
Вера… Источник силы. Вера – тоже источник силы. Странный луч дотянулся до берега, соединив два солнца. море и землю. Завороженная, я ступила в воду, стремясь прикоснуться к его краешку, соединяя себя с солнечной лавой.
«Вера… Двери… А ведь мы с Наташкой верили, что за шагнуть за радугу вполне возможно», – вспыхнуло в сознании, и сердце зашлось в холостых оборотах, разрывая грудную клетку неведомо откуда возникшим страхом. Железные пальцы сжали виски, благоразумие пискнуло что-то отчаянно пытаясь удержать меня в грани разума, но я уже знала, что мне делать.
«Не своди глаз с горизонта» – вера подняла во мне голову, вынуждая медленно и глубоко дышать, пробивая затор из паники и ужаса. Морской воздух обжег легкие, я закашлялась, слёзы выступили на глазах от резкой боли в горле. Стерев ладонями непрошеные капли, я выпрямилась и решительно шагнула в застывшую в полном штиле морскую гладь.
Все так просто. Все так сложно. Все так страшно. И сейчас все зависит от того, насколько сильно я верю в то, что делаю. Я шла по лучу, в луче, за лучом. Краешком сознания осознавая, что глубины снова нет.
«Это ничего не значит», – шепнула перепуганная до смерти маленькая девочка во мне, и в следующий момент я рухнула в бездну.
Морская вода обрушилась на меня всей своей мощью, заливая уши, нос, раздирая рот желанием вдохнуть её как можно глубже. От неожиданности я рванула вверх, но ушла слишком глубоко. Паника острыми зубами впилась в руки, тяжёлыми гирями повисла на ногах, утаскивая все глубже.
«Верь в себя… в себя… Верь, внученька», – от неожиданности я выдохнула остатки воздуха, и соленая вода рванула в горло, обжигая ядом близкой смерти. В последней отчаянной попытке вырваться из объятий бездны, я рванула вверх, к едва видимой сквозь толщу воды вероломной тропинке, но сил не хватало. Да и плавать под водой долго я не больно-то и умела.
Широко раскрытыми глазами я смотрела будто со стороны, как тону, пытаясь понять, какого лешего поперлась в воду. «Дверь открыть», – услужливо подсказал мне цинизм, и я вспомнила.
Умереть, чтобы выжить. «Ключ к дверям в За-Гранье – вера в себя и свои силы», – встрепенулся умирающий разум, и я улыбнулась, гася сознание, соединяя нити живого и мёртвого в себе. Радужный дракон способен оживлять мёртвых, и уничтожить живых без права на возрождение. А пройти за радугу может только неживой и не мертвый.
«Полудохлик», – фыркнула я, стирая болезненный искры угасающей жизни. Сердце вздрогнуло в последний раз, впиваясь в рёбра. Солнце погасло в море. Оранжевый луч погас, разрывая связь с землей. И я окончательно утонула.
