Лесничий снова постучал, на этот раз сильнее.
Тяжелый запор отодвинулся, и дверь открылась. За ней стояла тетя Теранния, внушительная женщина возрастом давно за восемьдесят, с взъерошенными волосами, выкрашенными в цвет слоновой кости, в бордовом банном халате. Она изумленно моргнула, увидев посетителя.
— Флориан? О Уракус, это ты! Входи, мой мальчик, входи.
К своему полнейшему ужасу, Флориан разрыдался.
Городскую больницу Ополы — девятиэтажное здание из серого камня на окраине района Яминт — построили более четырехсот лет назад. Во времена Бездны только представители среднего класса имели возможность лечиться в отдельных палатах, но после Великого Перехода правительство изо всех сил пыталось приспособить больницу к требованиям современной медицины и массовым политическим сдвигам в государстве, а потому все получили доступ к одинаковому медицинскому обслуживанию. Несмотря на финансовые кризисы и нехватку персонала, больница выстояла, предоставляя местным жителям возможность лечиться.
В чрезвычайных случаях специальные машины доставляли пациентов в Центр неотложной медицинской помощи — недавно возведенную кирпичную пристройку позади основного здания. Чтобы добраться до Центра, требовалось свернуть с улицы Ротуран, которая шла вдоль фасада больницы, в переулок Вилгор — узкую улочку с крутым поворотом в конце, где и обычный фургон с трудом развернулся бы, не говоря о большой карете скорой помощи.
Когда «Кубар» Чаинга подъехал к больнице ближе к вечеру, водитель НПБ не смог даже свернуть в переулок Вилгор: он был заблокирован тремя патрульными машинами шерифа. Чаинг и Дженифа выскочили из автомобиля и прорвались сквозь толпу у главного входа. Людям в форме НПБ никто и не подумал задавать вопросы.
Центр неотложной помощи состоял из трех отделений. Одно из них оккупировали шерифы, на страже у дверей стояли два офицера. Они переглянулись, когда Чаинг подошел к ним, и неохотно пропустили его, не оказав сопротивления.
Длинную комнату разделяли шторы — и в итоге получались небольшие палаты для осмотра пациентов. В основном занавески были раскрыты, на каталках лежали раненые шерифы. С кобурами на плечах. Со ссадинами и порезами, с наскоро забинтованными головами. С давящими повязками на раненых животах. У женщины-офицера брюки были залиты кровью, ступня торчала под невозможным углом. Бригада измученных врачей и медсестер оказывала помощь раненым, консультируясь с парой хирургов.
В комнате ожидания между отделениями толпились шерифы, злые и встревоженные, они хотели бы помочь, а не просто болтаться под ногами.
— Где он? — спросил Чаинг первого попавшегося.
Шериф ткнул пальцем и оскалился:
— Надо было оставить этот кусок дерьма на месте аварии.
— Нет, товарищ, — спокойно произнесла Дженифа. — Не надо. Он наш.
Другие шерифы враждебно посмотрели на них.
— Вы отлично поработали, поймав его, — сказал Чаинг.
— Неужели? Пять патрульных машин разбились всмятку во время погони, пока мы не заставили этого ублюдка свернуть в канаву. Просто дрянное чудо, что никто не погиб.
— НПБ благодарит вас за службу, товарищ.
Чаинг пошел дальше в палату неотложной травмы. Места там было больше, чем в смотровой, крепкие стены и двойные двери, достаточно широкие, чтобы через них можно было провезти хирургические каталки.
В палате работали двое врачей и три медсестры. Чаинг посмотрел на мужчину, лежавшего на каталке: лицо в порезах и царапинах, но это однозначно был Лукан, даже с фотографией сравнивать не пришлось. Одежду срезали, чтобы наложить повязки на ноги, кровь уже успела пропитать бинты. Одна рука в лангете. Раздробленная кисть в окровавленных бинтах. Врач зашивал раны на теле.
— Выйдите, — приказал Чаинг.
— Но…
— Вон!
Медперсонал смиренно и понуро вышел, Дженифа открыла для них дверь.
— Никого не пускай, — сказал Чаинг напарнице, хотя он бы предпочел остаться на время допроса в палате один на один с Луканом. Ему не хотелось повторения ситуации с Джоффлером.
Дженифа кивнула и встала у дверей.
Несколько мгновений Чаинг осматривал Лукана. Водитель едва осознавал происходящее, на здоровую руку ему поставили капельницу
В медицинском шкафу лежал запас перевязочного материала. Чаинг взял несколько бинтов и обмотал ими руки Лукана, надежно привязав его к каталке. Покончив с этим, он открыл рот мужчины и сунул туда еще один рулон.
Когда обезболивающее перестало действовать и боль вернулась, Лукан начал стонать. Постепенно к нему возвращалось сознание. Он поворачивал голову из стороны в сторону. Глаза моргали, пытаясь разглядеть окружающую обстановку. Стоны стали громче, когда он понял, что во рту у него кляп из бинтов. Лукан нахмурился, поглядев на Чаинга, и попытался поднять руки. И снова сдавленно застонал, осознав невозможность двинуться.
Чаинг смотрел на него сверху вниз.
