— Об Ангеле-воительнице, разумеется.
— Ан… Но она ведь не… О! Так она настоящая.
— Еще какая!
— Дрянь.
Флориану хотелось задать сотни вопросов. Все свое детство он слышал истории об Ангеле-воительнице, о том, как она защищает элитариев, и это восхищало и дарило утешение. Ее лицо стояло на всех иконках общеупотребимых программ постоянным напоминанием: у элитариев есть своя героиня. Она была мифом. Флориан всегда мечтал, чтобы миф оказался правдой.
— Вы ее знаете?
— Я? Уракус, нет. Но некоторые элитарии ее знают, по крайней мере умеют с ней связаться. Или бахвалятся. Прямого канала нет, и пинг-кода тоже, скорее всего, нет, они просто кричат в пространство и ждут. Нельзя предугадать, придет она и вообще услышит ли.
— Так вы думаете, мне стоит попросить?
— Прямо сейчас, возможно, нет, но я бы хотел, чтобы ты подумал об этом, если все станет… небезопасно. Если меня бросят в подвалы НПБ, я вряд ли долго продержусь. В моем-то возрасте.
— Не надо, — быстро сказал Флориан. — Вообще не нужно держаться. Пожалуйста. Если они придут за вами или Тераннией, не надо их злить. Если это случится, я потихоньку уйду.
Старый музыкант покачал головой.
— Так я и не говорю, будто это случится. Просто обрисовываю варианты, если вдруг все пойдет плохо. Ты не так одинок, как думаешь.
— Спасибо, Матье.
— Ты хороший парень, Флориан. Твоя тетка очень высокого мнения о тебе.
— Она всегда заботилась о нас с братом в детстве, — смиренно сказал он. — Помогла нам обоим. В те дни нам приходилось нелегко.
— Я знаю. Нам, элитариям, во все времена непросто. — Матье ласково посмотрел на спящую девочку. — Смешно, похоже, она с утра опять подросла.
— М-м-м, Матье, она растет. И быстро. Вы должны быть к этому готовы.
— Л-ладно. — Матье уставился на лесничего, потом снова на Эсси. — Хорошо, принесу вам еще еды. Всю ночь будете одни. Мы не можем рисковать и оставить потайную дверь открытой, вдруг кто-то случайно войдет в кабинет Тераннии.
— У меня есть кое-какие песни, — пробормотал Флориан.
Мысль, что он подвергает Тераннию и Матье опасности, была ему ненавистна, а среди чудесных знаний, полученных от Джоуи, обнаружился музыкальный каталог. Не слишком большой, но чем еще он мог отблагодарить старого музыканта…
— Вот и хорошо, Флориан. Не знал, что ты любишь музыку.
— Я… Они часть мысленного ландшафта, для которого я написал код, — осторожно сказал он.
— Чего-чего?
— Ланд… В общем, я создаю изображения, которые можно проиграть макроклеточными ячейками, что-то вроде снов.
Юз-дубль создал папку с названиями на основе простого поискового запроса. Флориан отобрал несколько треков из тысяч и тысяч, переданных ему космическим аппаратом. Даже ему, не особо увлекающемуся музыкальным искусством, пришлось признать музыку Содружества необычайной. Ее так много, она такая разнообразная, сотни разных оркестров и солистов, групп и песенных скульптур, созданных благодаря технологиям. В каталоге наличествовала музыка многих столетий, от первых записанных песен до нот, написанных руками древних композиторов. Простой поисковой подпрограмме Флориан послал запрос на песни протеста, в которых говорилось бы о несправедливостях и надежде на будущее, а также на песни о любви (этих было невероятно много) и просто на ритмичные веселые мелодии. И отсортировал их так, чтобы там присутствовали гитара, ударные и фортепьяно в любой комбинации.
На дисплее экзозрения появился список из нескольких тысяч наименований начиная с середины двадцатого века на Земле. Дополнительная информация подсказала, что именно на Земле и зародилась человеческая раса.
«Покажи мне ее», — дал Флориан команду юз-дублю. Перед глазами возникла Земля. Земля с орбиты, глазами астронавтов! Настоящее изображение, а не сконструированное, как в его простейших мысленных ландшафтах. На Земле были огромные коричнево-зеленые континенты, океаны, покрытые невероятными завитками чистейших белых облаков. Мир венчали льды на обоих полюсах. В ночное время континенты сверкали огнями городов, которые растягивались на сотни километров, особенно вдоль береговых линий. Красота завораживала, лесничему захотелось протянуть руку и коснуться планеты.
— Великая Джу, — простонал он. Глаза наполнились слезами.
— Флориан, — позвал Матье, — ты в порядке?
— Да-да, все хорошо. — Флориан вытер слезы и приказал юз-дублю сократить список песен до десяти, а потом переслал файл Матье. — Это вам. Ваша группа может сыграть их. Я не обижусь, если вдруг не понравится.
— Ты очень добр, Флориан, — сказал старый музыкант, мягко улыбнувшись. — Я знаю, насколько тяжело показывать другим людям свою работу, особенно если это личное, как песня. Файлы очень большие. Я послушаю их сегодня вечером, а завтра утром мы все обсудим. Годится?
— Ну, да. — Флориан не ожидал, что ему предстоит беседа по прослушанному. — Хорошо.
