Через пару минут принесли папку с документами.
— Вот они, — сказал Кашин, протягивая папку Соловью. — Если уж вы считаете, что…
— Я пока ничего не считаю, — ответил Соловей. — Пока все, что мне нужно, — это отдельный кабинет. И чтобы мне никто не мешал.
— Ты долго будешь возиться с этими бумагами? — спросил Дубко у Соловья.
— Не знаю, — ответил Соловей.
— Постарайся все сделать как можно быстрее, — сказал Дубко. — Сам понимаешь…
— Понимаю, — сказал Соловей и вышел.
— Если окажется, что документы и впрямь подделаны, то прапорщику Лопухову не отвертеться, — сказал Дубко.
— Что же, ваш сотрудник сумеет определить подделку? — усомнился полковник Кашин.
— Сумеет, — с уверенностью произнес Дубко и усмехнулся: — Мы — спецназ, мы никогда не ошибаемся. Так что, если в документах и впрямь имеется хоть какая-то помарка, то… — он не договорил и лишь сделал выразительный жест рукой. — Кстати, как чувствует себя этот самый Лопухов?
— Захворал Лопухов, — ответил полковник. — Говорит, что на нервной почве. Якобы из-за командирского недоверия к нему. Просится в Свердловск, в госпиталь.
— И что же — отпустили?
— Нет, пока не отпустил. До тех пор, пока не разъяснится вся ситуация с этими проклятыми гранатометами, — ответил полковник.
— Вот это правильно! — сказал Степан Терко. — То есть правильно сделали, что не отпустили. А то ведь он мог бы и не вернуться… Встречались мы с таким вот прапорщиками, знаем их повадки!
— Вы думаете, что… — полковник Кашин покрутил головой.
— Ничего мы пока не думаем, — ответил Терко. — Просто предполагаем. Кстати, а что вы думаете о своем заместителе? Ну, который выявил нехватку оружия?
— Нет-нет! — горячо запротестовал Кашин. — Кто угодно, только не он! Это честнейший человек. Я за него ручаюсь.
— Ну, раз так, то и ладно, — сказал Терко. — Тогда подождем, что нам скажет экспертиза…
В распоряжении Соловья, помимо увеличительного стекла, ничего, можно сказать, и не было. Впрочем, был еще специальный порошок. Если им посыпать бумагу с письменами ли, с печатями ли и если в тех письменах либо печатях присутствует хотя бы малейшая помарка либо подчистка, то все эти безобразия сразу же станут заметными. А если на все эти безобразия взглянуть еще и сквозь увеличительное стекло, то тем более. Соловей так и поступил — посыпал на бумагу секретный порошок и взял увеличительное стекло.
Уже спустя десять минут Соловей много чего узнал о тех документах, над которыми он работал. Сами печати и подписи были подлинными — тут придраться было не к чему. А вот в той части документов, где говорилось о количестве поступившего на склад оружия, — там-то имелись подчистки и исправления, которые не заметишь невооруженным глазом.
— Ага! — сам себе сказал Соловей.
И тотчас же отправился к поджидавшим его боевым товарищам и полковнику Кашину. Здесь его ждали с нетерпением.
— Есть, — сказал Соловей, входя. — Печати и подписи в норме, а вот что касается количества поступившего оружия — тут-то есть исправления.
— Ну вот, — Дубко взглянул на Кашина. — А вы сомневались.
— Я и сейчас сомневаюсь, — сказал полковник. — Как-то не верится…
— Много во что нам в этой жизни не верится! — рассудительно сказал Терко. — Но вера — это одно, а факты — это совсем другое.
— Подделка тонкая, — сказал Соловей. — Тут надобно специальное умение. Сильно сомневаюсь, что прапорщик Лопухов обладает таким умением. Этому, знаете ли, необходимо учиться. Долго и кропотливо. В разных специальных заведениях.
— Что же, этот самый прапорщик Лопухов вовсе даже не прапорщик? — недоуменно проговорил Муромцев. — А кто-то другой под его видом? Обученный всяким тонким премудростям в каких-то секретных заведениях? Так, что ли?
— Может, и так, — пожал плечами Дубко. — Все может быть. Одно меня смущает — отчего этот прапорщик до сих пор не дал деру? Чего он ждет? На что надеется?
— Ну, тут-то нет никаких особенных вопросов, — возразил Терко. — Так мне представляется… Отчего он не дал деру? Ведь если бы он попытался сбежать, это говорило бы о его прямой причастности к пропаже гранатометов. Если ты ни в чем не повинен, так отчего же бежать? Для него оставаться на месте дело куда как надежнее. Подчистки в документах, как говорит Федор, — дело тонкое, так что вполне можно надеяться, что их никто и не обнаружит. Стало быть, обвинений в краже оружия можно будет избежать. В крайнем случае выгонят этого прапорщика из армии, да все на том и кончится. Не так ли, товарищ полковник?
— Да, наверное, так и есть, — задумчиво подтвердил Кашин.
— Ну вот видите! — сказал Терко. — Так ему, тому прапорщику, армия и ни к чему. После таких-то дел! Думается мне, за такие-то делишки он получил достойную плату. Ну, или надеется ее получить. Может, для того-то он и стремится в Свердловск? Чтобы получить полный расчет и тотчас же смыться. Куда — это вопрос отдельный.
— Да, но кто же тогда подделал документы, если не он? — спросил Муромцев. — Получается, что кто-то другой? И Лопухов с этим другим как-то связан?
— Получается, что так оно и есть, — кивнул Терко.
