«Танцевать» на языке спецназовцев КГБ означало идти навстречу предполагаемым выстрелам противника. Но идти не просто так, не прогулочным шагом, не переться сдуру и напролом, а совершать специальные движения, которые и назывались танцем. Вправо-влево, вперед-назад, присел-приподнялся, бегом-медленным шагом — словом, как продиктует ситуация. В этом случае противнику в тебя попасть гораздо труднее. А если в это же самое время солнце будет светить противнику в глаза, то и того лучше. Но это уж как получится.
Так Богданов с Малым и пошли — держа короткоствольные автоматы наизготовку и пританцовывая. Они заходили слева, чтобы отрезать противнику единственный путь к отступлению. В них, однако, никто не стрелял, и было непонятно, отчего не стреляют. Впрочем, объяснение тут было. Не стреляют, потому что не хотят обнаруживать себя заранее. Мало ли людей шло по их следам! Там могли быть и снайперы, которые держали сейчас на мушке всю окрестность, высматривая, не появится ли из-за камней вражеская голова. Плюс собаки…
Когда до противника, по предположению спецназовцев, оставалось каких-нибудь десять шагов, тут-то все и случилось. Из-за камней взметнулись две беззвучные тени и бросились на Богданова и Малого. В этом-то и заключался план, придуманный Химиком, — внезапно броситься на преследователей и завладеть огнестрельным оружием. Ну а с огнестрельным оружием диверсанты чувствовали бы себя гораздо увереннее.
Завязалась драка. Вернее сказать, сразу две драки. Противник оказался сильным и умелым, и Богданову и Малому никак не удавалось одержать верх. Равно как и Химику с Историком — силы были примерно равными. Особенно туго пришлось Малому — напавший на него Химик был вертким. К тому же Малой по нечаянности угодил ногой в расщелину, и, пока он судорожно освобождал ногу, Химик навалился на него со всей своей свирепой мощью. И неизвестно, как бы закончился бой, но тут на Химика откуда-то сверху обрушилась рычащая собака и вцепилась в него, и Химик, стараясь освободиться, на миг забыл о своем главном противнике — Малом. Этим Малой и воспользовался. Он уже успел освободить ногу из расщелины, вскочил, одним ударом выбил нож из руки Химика, а вторым ловким ударом лишил его сознания.
Вторая собака в это же самое время помогала Богданову справиться с другим диверсантом — с Историком. Ничего, справились на отлично. Миг — и оба поверженных диверсанта оказались связанными, причем Химик уже успел прийти в себя.
Спецназовцы огляделись. Невдалеке из-за камней торчала голова Сохатого.
— Вылезай, — устало произнес Богданов. — Все уже закончилось…
— Я ничего, — отозвался Сохатый. — Вашего приказа я не нарушал! Просто мне нужно было растолковать собакам, что к чему…
— Собаки у тебя молодцы, — сказал Малой. — Как их кличут?
— Урал и Гаврош, — ответил Сохатый.
— Вот что, Урал и Гаврош, — обратился Малой к собакам. — Выношу вам благодарность. Лично от своего имени, от имени подполковника Богданова, а также от имени всего спецназа КГБ. Вы — настоящие бойцы. Ну а мы — ваши должники. Потому что если бы не вы — то и не знаю, как бы оно все обернулось. Отдельная благодарность и тебе, — Малой взглянул на Сохатого.
На это ни собаки, ни Сохатый ничего не ответили. И у Сохатого, и у собак был такой вид, будто ничего необычного и не случилось. А просто понадобилась помощь, вот они и помогли. Обыкновенное дело, и потому не о чем тут рассуждать и благодарить тоже не стоит.
— А вы что же в нас не стреляли? — спросил Богданов сразу и у Химика, и у Историка. — И где еще двое?
Плененные диверсанты ничего не ответили, лишь Химик, кривя губы в надменной улыбке, поинтересовался:
— Значит, вы и есть спецназ КГБ?
— Что, слышал о нас? — усмехнулся Малой. — Мы и есть — собственной персоной. Ну, так где еще двое? Молчите? Ну и молчите, черт с вами. Мы и без вас все распрекрасно знаем. На то мы и спецназ.
— А он тоже из спецназа? — Химик кивнул в сторону Сохатого.
— И он тоже, — сказал Малой. — Разве не похож? И эти собачки тоже. Потому-то и не было у вас никаких шансов совершить ваше поганое дело. Могли бы и не прыгать ночью со второго этажа… Ладно. Поднимайтесь, и пойдем. Нам еще топать и топать. И не вздумайте…
Он не договорил, да, собственно, не было никакого смысла и договаривать.
На окраину Нижней Туры Ботаник и Философ ступили, когда уже совсем стемнело. Погоня их так и не настигла, и, если вдуматься, было непонятно, почему это так. Вроде бы и собаки за ними гнались, и людские голоса они отчетливо слышали, а вот почему-то никто их так и не догнал. Все это было довольно-таки подозрительно, в этом мог таиться какой-то непонятный замысел, но Ботанику и Философу некогда было размышлять на эту тему. Они смертельно устали, и они торопились. Кроме того, подспудно они надеялись, что им все-таки удалось оторваться от погони, сбить ее со следа. Вполне могло быть и такое — почему бы и нет?
