Поморщившись, я открыла глаза и прищурилась от проникающего через открытое окно солнечного света. Затем подняла голову и уставилась на окружающую меня обстановку, позволяя разуму ухватиться за происходящее. Я пребывала в драконьем обличии, лежа в той же маленькой комнатке, которую прошлой ночью показали мне мужчины в оранжевых робах. И вспомнила суматоху, шарканье босых ног вокруг меня и гомон голосов, говорящих на неизвестном мне языке. Припомнила одного улыбающегося монаха, стоящего на коленях у меня в изголовье и говорящего со мной в течение операции по извлечению пули из моей ноги. И хоть я не понимала ни слова из сказанного им, его голос звучал тихо и умиротворяюще, а ладонь у меня на лбу дарила прохладу, несмотря на чешую. Он был, размышляла я, очень храбрым, чтобы вот так сидеть у головы раненого дракона, пока его товарищи вытаскивают пулю из его ноги, пока я шипела и рычала от боли на протяжении всей операции.
Я осторожно села, мысленно приготовившись к боли, но хоть в области раны и чувствовалась тупая боль, нога странно немела и покалывала. Вытягивая шею то в одну, то в другую сторону, я обследовала свой бок. Квадратик марли был наложен на рану, поэтому я не могла увидеть ее, но та ощущалась чистой и обработанной, что было определенно лучше куска свинца под чешуей. Хотя от бинта исходил резкий запах трав, заставивший меня содрогнуться и отпрянуть назад.
Воспоминания прошлой ночи нахлынули на меня: выстрелы и солдаты, запах дыма и страха; мужчины, приближающиеся со всех сторон и поймавшие нас в ловушку под землей. Страстный шепот Кобальта, объятия страха, ожидание смерти. И потом его внезапное появление и то, как сильно забилось мое сердце, когда я осознала, кто передо мной.
Вздохнув, я отогнала эти мысли прочь, пока волна эмоций не хлынула через край и не захлестнула меня. Раньше или позже, я должна была снова столкнуться с ним, и насколько я ждала этой встречи, настолько и боялась, но сейчас я не буду об этом думать. Заметив на кушетке стопку аккуратно сложенной одежды, я побрела туда, чтобы ее осмотреть, обнаружила просторные джинсы, нижнее белье и футболку. Во всяком случае, я была подготовлена к итоговому перевоплощению, хотя, как всегда, я с неохотой возвращалась в человеческую форму после длительного пребывания в истинном обличье. Но если смотреть с хорошей стороны, мне не придется семенить вокруг храма в облегающем костюме гадюки или в оранжевой робе на восемь размеров больше.
Когда я заставила себя принять вид человека, моя нога стала болезненно начала пульсировать, и мне пришлось покрепче стиснуть зубы. Но какая бы целебная мазь ни была нанесена на рану, она прекрасно справлялась со своей задачей. Сбросив костюм гадюки, я осторожно переоделась: натянула джинсы поверх повязки, радуясь, что джинсовая ткань не трется о кожу. Натянув футболку, я провела пальцами через спутанный клубок волос, поморщившись. «
Решив, что выгляжу хотя бы наполовину прилично – что было сложнее, чем казалось, поскольку в комнате не было зеркал, – я распахнула дверь и шагнула из комнаты в коридор. Монах, проходящий через другой дверной проем, тут же остановился и поклонился мне, сжав и сложив руки под подбородком. Слегка смутившись – я не привыкла к тому, чтобы мне кланялись, – я ответила слабой улыбкой и подняла руку.
– Эм, привет. – Он любезно кивнул, но его взгляд оставался напряженным, словно он ждал, что я что-то спрошу у него. – Я ищу своих друзей, – продолжила я, размышляя, понимает ли он хоть слово из сказанного мной. – Вы знаете, где я могу найти их?
Мужчина молча поднял руку, указывая на что-то позади меня. Ошеломленная, я обернулась…
…Гаррет стоял там, в конце коридора.
