– Вы дали им обещания, которые не сможете выполнить, – сказал Торнтон, поворачиваясь к Джеку. – Вы пообещали им…
Гораций подкрался к кисточке, а потом прыгнул. Острые коготки ухватились за ее конец. Под тяжестью котенка шелковый свиток развернулся до полу. Корчась, как дервиш, дракон свисал с полки. Вышитая красным, зеленым и золотым, тварь усмехалась, выпустив когти, на небесно-голубом фоне. Ткань шевелилась, как живая, изрыгающие дым челюсти издавали беззвучный смех, а невидимый котенок сражался с кисточкой.
Джек повернулся и закричал. Страж Энн упал на колени рядом с другим матросом, лбы прижались к полу. Урия Торнтон вскочил и тут же медленно осел на место. Дверь распахнулась.
Стоя в дверях, лорд Райдерборн держал в руках пистолет, нацеленный прямо в лоб Торнтону.
Энн сорвала с шеи обвисшую проволоку и забилась в угол, дрожа как одержимая. Но Джек по-прежнему стоял у камина, прижав обе руки за спиной к штукатурке.
– Спасибо, Райдер, – сказал он. – Я не мог позвать тебя раньше. Пожалуйста, проводи этих бродяг из Уилдсхея и проследи, чтобы брат Грейема вернулся невредимым.
– Мисс Марш? – спросил Райдер, взглянув на нее.
– Со мной все в порядке. – Энн спрятала проволоку за юбками. – Благодарю вас, лорд Райдерборн.
– Осторожно, – добавил Джек, сосредоточив взгляд на ней. – Чтобы никто в замке не встревожился.
– Особенно матушка?
Все еще не двигаясь, Джек заговорил с матросами на их родном языке. Человек в тюрбане поднял голову. Джек что-то добавил. Косясь на шелкового дракона, матрос встал на ноги и протянул руку к окаменелости. Райдер шагнул вперед.
– Нет, – сказал Джек. – Пусть берет. Я обещал ему небесную кару, если он не сделает то, о чем я просил. – Он вытянул руку по направлению к свитку. – И всю силу дракона для удачи, если сделает. Он размелет зуб и уничтожит его, но я дал ему слово – слово английского джентльмена, как ты понимаешь.
Матрос спрятал зуб в одежду. Райдер стоял в нерешительности.
– Прошу тебя, Райдер. – Джек почти умолял его. – Иди! Грейем поможет тебе.
Холодок коснулся сердца Энн. Ноздри у Джека трепетали, как у бегущего коня. Под сильным загаром его кожа казалась мертвенной. Он дрожал мелкой дрожью, словно его била лихорадка.
– Хорошо, – спокойно проговорил Райдер. – Теперь я обо всем позабочусь. Мисс Марш, вы уверены, что хотите остаться здесь?
– Да, – кивнула Энн. – Совершенно уверена. Матросы торопливо вышли. Райдер вывел из комнаты Торнтона и лакея.
– Еще одно, последнее. – Торнтон уже в дверях обернулся к Джеку, его собачьи глаза блестели торжеством. – Вы думаете, что он мертв. Это не так. Но он в аду, где ему и место.
Дверь с шумом закрылась.
Энн осталась одна с Джеком.
Ему казалось, что он упадет. Бледная мисс Энн Марш – леди, с которой он обвенчается утром, – смотрела на него серьезными голубыми глазами. Румянец медленно возвращался на ее лицо. Нужно подойти к ней. Нужно успокоить ее, объяснить. Но он был парализован.
– Они ушли, – сказала она.
– Да. – Только это он и смог проговорить.
– Вам нехорошо? Джек покачал головой.
Котенок бросил шелковый свиток с вышитым драконом и побежал по комнате. Несколько свитков Тоби все еще лежали на ковре. Гораций накинулся на них, разбросал, а потом вскочил на стул и принялся вылизывать лапку.
Энн прикусила губу. Слезы блестели в глазах. Она опустила голову, как котенок, пряча лицо.
– Из-за меня вы утратили записные книжки, – сказала она.
– Нет. – Джек с трудом оторвал пальцы от стены, один за другим. Исключительно силой воли сохраняя самообладание, в глубине он все еще дрожал. – Из-за вас я удержался от убийства!
– Но если бы меня здесь не было, вам не пришлось бы их сжигать, да? От этого вам так нехорошо?
Джек запустил обе руки в волосы.
– Да. У меня случился небольшой приступ, но причина его в другом.
– Приступ?
– По милости моих наименее благородных чувств меня пригвоздило к стене. Сожалею о том, что на миг утратил хорошие манеры.
Она села, лицо опустошено.
– Из-за того, что вы сожгли все те бумаги и все же отдали окаменелость? Я не понимаю, как могли вы это сделать. Я не понимаю, почему вы не предвидели того, что случилось, почему не попытались предотвратить это.
– Я никак не предполагал, что они доберутся до вас. Я ожидал более прямого нападения, направленного только на меня.
– Значит, вы ошиблись. И теперь все доказательства этого гиганта исчезли. Вас это не тревожит?
– Нет.
– И по вашей вине то, что могло стать самым важным открытием века, утрачено для науки. – Она плакала. – История никогда не простит вам! Цивилизация никогда не простит вам!
– Да, – сказал он.
Она опустилась на колени, чтобы собрать оставшиеся клочки бумаг с пола. Слезы лились дождем. Мисс Энн Марш явно не знала, как следует плакать красиво – изящно промокая лицо носовым платочком. Вместо этого она испускала короткие душераздирающие звуки отчаяния, нос у нее покраснел, веки заблестели.
– Мне нет прощения, но кости все еще лежат там, в Азии, – сказал он. – Пройдет десять лет, или пятьдесят, или сто, но в конце концов кто-то снова проникнет в эти пустынные земли.
