Следом поднялись мы. Навстречу уже спускались краснокожие, груженные трофеями. Тащили все, от золотого колечка до серебряного подсвечника. Я, не удержавшись, заглянул на один этаж. Тела защитников и атаковавших, стены, исполосованные пулевыми отверстиями и следами от шрапнели, разломанная мебель, изодранные в клочья картины и разбитая посуда. Скагов интересовал только драгоценный металл, камни и оружие. Остальное, не представляя истинной стоимости, они попросту уничтожали. Не специально, не со злого умысла, а в поисках тайников, которые могли скрывать ценности. В отеле, конечно, тайникам самое место…
Двери в покои верховного хана оказались заперты. Ломать их пришлось бы бесконечно долго, но главарь отморозков дал команду и один из инопланетян прилепил к замку кусок пластида, воткнул детонатор и мы поспешили за угол. Спустя несколько секунд прозвучал громкий хлопок и замок с внушительным куском двери просто перестал существовать.
В пентхаус мы входили очень осторожно. От Хадаша, загнанного в угол, можно ожидать чего угодно. Мы перебегали от укрытия к укрытию, ощупывая прицелами каждый сантиметр… каждый миллиметр шикарных апартаментов.
Но все было излишне. Правитель находился в своем лофте в абсолютном одиночестве. Он сидел в своем любимом кресле с бутылкой виски в руке, внимательно следя за нами одними глазами, не поворачивая головы. Зверобой стоял на сошках у разбитого окна, за которым уже просыпался рассвет и утренний ветер, врываясь в комнату, с перезвоном гонял по полу пустые гильзы.
Ашбаш вытащил из кобуры хана NAA Mountain Vulture и засунул пистолет за свой ремень. Хадаш даже не попытался оказать сопротивления. И даже не проявил какого-то неудовольствия.
— Где Ямаха? — спросил людоед.
— В спальне, — ответил рогатый. — Я застрелил эту суку. С тех пор, как я ее встретил, были одни беды. Все горе в этом мире от женщин. Клянусь Тилисом, Единым В Трех Ликах.
Главный головорез качнул рогами и один из чертей метнулся проверить.
— Убита, — сообщил он, вернувшись со свисающей из кармана золотой цепью.
— И зачем я тогда этого тащил? — расстроился Ашбаш, ткнув локтем Шашана. — И без него разобрались.
Законный супруг красавицы затрясся мелкой дрожью, закрыв лицо руками. Раздался явно различимый всхлип. Он ревел! Не знаю уж, любил он еще девчонку после всего, или что-то другое. Но настоящим скагом он точно не был. Правильно сказал покойный Армуш: у настоящего скага рога в душе, а не на голове. За дословность цитаты не ручаюсь, но там было типа такого. Шашан даже с рогами на голове был шангом.
Как-то к слишком большому числу своих знакомых за последнее время я стал добавлять слово «покойный».
— Брат, не против, если дальше мы сами? — подмигнул ему Калаш.
— Это конечно, сначала примчался — Ашбаш, выручай, помогай, а как все сделано — там дальше вы сами, — проворчал хан Пашнашиджа. — Да ладно, я не против. Я еще в банк собирался заглянуть. Проценты снять.
— Подчистую, — хохотнул кто-то из его подчиненных. — Со всех счетов.
Волосатик злобно зыркнул и краснокожие побежали на выход. Через десять секунд нас осталось трое — я, Калаш и Хадаш.
— И ты, брат? — удивился хан ханов, словно очнувшись и только сейчас обнаружив мое присутствие. — А мы с тобой не доиграли. Помнишь?
— Ой, давайте без всего этого… — взмолился повстанец.
— У меня тут и карты есть! — подмигнул черт, демонстрируя запечатанную колоду. — С теми же ставками? Если выиграешь ты — я сам пущу себе пулю в голову. А если я — ты застрелишься, а я ухожу. Договорились?
— Не вздумай, — повторил борец за свободу.
— А давай, — кивнул я, вешая NAA Scagaran Sport II на спинку кресла. — Посмотрим, как изменилась воля Тилиса, Едного В Трех Ликах.
Хадаш улыбнулся и, сдув со стола пыль, сделал приглашающий жест. Я устроился в кресле напротив. Распаковав колоду, хан с видом заправского шулера перетусовал карты и предложил мне сдвинуть. Примерно половина колоды ушла сверху на низ. Теперь скаг, подув на пальцы, положил одну карту перед собой, рубашкой вверх, вторую — передо мной, тоже рубашкой вверх.
— Вскрываемся? — улыбнулся рогатый. — Если боишься — то я могу первым.
И он перевернул карту. Бубновая семерка. Настала моя очередь. Я жопой чувствовал подставу, уж слишком спокойным и самодовольным был инопланетянин. Или это истерика?
Не дожидаясь, пока я продемонстрирую карту, Калаш резко выхватил из кобуры Кольт, когда-то полученный от меня, и, быстрее, чем я успел среагировать, выстрелил хану в висок. Прямо в упор. Брызнул фонтан крови, заляпав и самого потомка Коноша, и стол, и меня. Голова хана взорвалась, как переспелый арбуз.
— Ты чего творишь! — возмутился я, подпрыгнув от неожиданности.
— Это же обман, — ответил повстанец. — Ты же видишь, что карты разные.
— Ну да, разные, — согласился я. — Они и должны быть разные! Подожди… в каком смысле — разные?
— Рубашки отличаются. Ты разве не видишь?
Для верности я положил обе карты рядом. Но никаких различий, даже минимальных, ни в рисунке, ни в оттенке рубашек не видел.
— А по-моему они одинаковые… — неуверенно произнес я.
