— И тебя, — добавил кто-то из мужчин. — Ты бы точно не остался в стороне!
Адам и Вивиан в очередной раз расхохотались, и последний предусмотрительно отвел в сторону руку с бокалом. А потом повернул голову и заметил меня. Улыбка исчезла с его лица, и он медленно выпрямился.
Мы смотрели друг на друга почти минуту, и никто из нас не решался нарушить заговорить. Адам почувствовал, что нас надо оставить наедине, и сделал знак гостям отойти.
— Зачем ты пришла? — спросил Вивиан. — Мы все сказали друг другу.
— Да, но… я так не могу, — ответила я.
— Как, черт побери? Ты сказала, что нам стоит с этим покончить, потом звонишь и пишешь сообщения, делая вид, будто тебя интересует моя жизнь, а теперь приезжаешь! Зачем? — Он поймал взгляд Адама, который внимательно наблюдал за нами, и взял меня под руку. — Давай поговорим наедине.
Вивиан открыл дверь кабинета и пропустил меня вперед. Я подошла к столу и остановилась, не оборачиваясь. Я почти физически чувствовала спиной его взгляд. Казалось, даже могла понять, о чем он думает.
— Так зачем ты пришла? Тебе не понравилось кольцо, которое тебе подарил Уильям, и ты хочешь, чтобы кто-то купил тебе кольцо подороже?
— Ты идиот, — сказала я, до сих пор стоя к нему спиной. — Дело не в кольце и не в Уильяме.
— Тогда в чем дело?
Я обернулась и вздрогнула от неожиданности — Вивиан стоял совсем рядом со мной. Меня всегда удивляла его способность ходить практически бесшумно.
— В том, что мне плохо без тебя, — ответила я.
— В следующую секунду ты скажешь что-то другое. Так зачем весь этот спектакль? Зачем ты так старательно все портишь? Чем дольше мы хватаемся за это, тем больнее будет потом.
— Помнится, ты был другого мнения о боли.
— Это не та боль, о которой я говорил. Боли от того, что я потерял то, что было мне дорого, в моей жизни предостаточно.
Я отошла от него на шаг.
— А если я скажу, что… мне нужна твоя боль?
Вивиан внимательно изучал мое лицо.
— Зачем ты это говоришь, Изольда? Ты хочешь сделать меня еще несчастнее? Тебе просто нравится делать других несчастными, я прав? Когда-то кто-то сделал несчастной тебя, и ты решила, что продолжать эту цепочку — отличная идея. Ты не задумывалась о том, что это когда-нибудь снова вернется к тебе?
— Нет. Но, похоже, оно вернулось.
Я подняла голову, и наши взгляды пересеклись всего лишь на долю секунды, но это оказалось достаточно для того, чтобы мы оба поняли ответ на так и не заданный вопрос. Мы могли играть в этот словесный пинг-понг до самого утра, но это ничего не принесло бы нам, кроме усталости. Да и был ли какой-то смысл в том, чтобы в него играть? Вивиан обнял меня за талию, усадил на стол и уже наклонился для того, чтобы поцеловать, но в последний момент остановился.
— Пожалуйста. — Я нетерпеливо потянулась к нему. — Что такое?
— Скоро я поеду домой. Или ты хочешь, чтобы сюда пришел Адам?
— Адам? — вяло удивилась я. — Но ты ведь можешь запереть дверь.
— Это наш общий кабинет. Было бы странно, если бы я посреди вечера по какой-то непонятной причине запер дверь на ключ. — Он поцеловал мне руку и взял со стола перчатки. — Максимум сорок минут, дорогая. Адам и так уже должен мне один выходной.
Я проводила его взглядом, до сих пор сидя на столе.
— Буду ждать.
По дороге в Мирквуд для того, чтобы отвлечься от других мыслей, я перебирала в памяти всех мужчин, на которых могла бы наклеить ярлык «хороший любовник». Потом я вспоминала мужчин, которые удостоились бы звания «отличный» или «великолепный» любовник. Хороших было достаточно, отличных — чуть поменьше, великолепных можно было пересчитать по пальцам. Так, как оно и должно быть — ни больше, ни меньше, равновесие соблюдено. Вивиана я бы отнесла, скорее, к хорошим, и это было бы честно и правильно. Но я не могла понять, что за сила каждый раз тянет меня к нему, и что за сила тянет его ко мне. Эта сила пугала. Мы напоминали ученых, которые на свою голову вывели какую-то теорию и были бы рады ее забыть, но это оказалось не так-то просто. Мне не хотелось грубости, но когда он целовал меня в прихожей, поднимая подол моего платья, я не нашла в себе сил для того, чтобы сказать ему «нет».
Я думала только об одном: это не должно закончиться. Мне хотелось как можно дольше чувствовать прикосновения его рук, хотя каких-то два часа до этого я вспоминала мужчин, руки которых доставляли мне неземное наслаждение, и Вивиану до них было далеко. В тот момент мне казалось, что рук тех мужчин никогда не существовало — это были его руки, которые я искала… и вот, наконец, нашла. Мне не хотелось, чтобы наступало утро — как в далекой молодости, когда я еще не знала о мужчинах и сотой доли того, что знаю сейчас. Когда самым высшим счастьем было чувствовать на себе тяжесть мужского тела, пытаться растянуть минуты, зная, что они все равно уйдут. А с рассветом уснуть незаметно для себя, потому что уже не остается сил, и потом еще долго помнить эту усталость.
