Ночь, когда она умерла полностью

— Я снова с тобой не соглашусь. Точнее, соглашусь, но лишь отчасти. Основная проблема людей заключается в следующем: они не знают, чего хотят. Если бы в то время ты понимал определенные вещи, то смог бы объяснить Саре, чего она хочет. Знаю, что ты сейчас смотришь на меня и думаешь о том, что у меня в голове только секс. Между тем, секс — это целый мир. Необъятный огромный мир, который заключается в каждой женщине. Каждый раз — новый, незнакомый мир. Что может быть прекраснее, чем познакомиться с ее миром — а заодно и познакомить ее с тем, что происходит у нее же внутри?

Саймон щелкнул зажигалкой.

— Чушь, — коротко и категорично изрек он. — Ты готов сказать все, что угодно — лишь бы оправдать свою позицию. Но для меня ты все равно остаешься бабником и самым аморальным существом из тех, кого я знаю. И интеллект вкупе с воспитанием и деньгами прелести тебе не добавляют.

— Так вот почему ты не согласился пожить у меня первые несколько дней после приезда в Мирквуд? Оказывается, я тебе не нравлюсь. А я подумал, что ты не хочешь меня стеснять.

— Ох, Вивиан, сделай одолжение — помолчи! — Он ускорил шаг, но я за пару секунд нагнал его. — Или ты помолчишь, или мы найдем более подходящую тему для разговора.

— Ты не хочешь обсуждать Лорену, Сару, женщин в целом и секс. По-моему, ты слишком избирателен в этом плане. Что мы обсудим? Может, книги?

Он нетерпеливо повертел головой, и я расценил это как согласие.

— Ты читал «Тропик Рака» Миллера? «Жюстину» де Сада? «Декамерон» Боккаччо?

— Нет.

— Саймон, ты читаешь книги?

— Редко. Я не люблю читать. Кроме того, у меня нет на это времени. Давай обсудим что-то другое. Изольду, к примеру. Тебе ведь нравится эта тема.

Я спрятал руки в карманы.

— Ну что же, давай обсудим Изольду.

Саймон затянулся сигаретой.

— Дурацкая история с этой запиской в телефоне, да? — спросил он.

— Это ты о том, что я не должен был ее найти?

Он повернул голову ко мне, не сбавляя шага.

— Ты так ничего и не понял? — В его голосе звучала если не жалость, то какое-то подобие сочувствия. — Билл сам написал эту записку и вроде как случайно перепутал свой телефон с телефоном Долорес. И, надо признаться, довольно точно все рассчитал. Кроме того, что Изольда тогда не должна была быть у тебя в гостях.

Я остановился, и Саймон, последовав моему примеру, тоже замер на месте.

— Надеюсь, ты пошутил?

— Отличная тема для шуток! В отличие от тебя, я не страдаю отсутствием чувства юмора.

— Ты хочешь сказать, что таким образом он просто хотел от меня избавиться?

— А заодно и от меня. Правда, до сих пор не возьму в толк, каким образом ему удалось испортить тормоза моей машины. Но это уже детали.

Мы снова отправились в путь, и некоторое время хранили молчание. Я переваривал полученную информацию, а Саймон не торопился заговаривать.

— Действительно, дурацкая история, — наконец, подал голос я. Ветер усиливался, собирался дождь, и теперь мы шли почти бегом. — Это, наверное, прозвучит глупо, но сейчас я думаю о том, что я к ней что-то чувствовал. Может быть, я даже ее…

— Не береди душу, — попросил Саймон. — И не думай, что я, как твои пациенты, буду выкладывать тебе все свои мысли.

— Ты, наверное, когда-то мечтал, что вы с ней будете жить долго и счастливо, а по саду вашего маленького домика за городом будут бегать детишки?

Он выбросил остаток сигареты в канаву.

— В молодости она сделала три аборта. Не думаю, что после этого она могла иметь детей.

— Так вот почему она так беспечно относилась к вопросам контрацепции. Что же. Получается, что мы с тобой — два идиота, Саймон?

— Два живых идиота, — ответил он и добавил: — Похоже, твой цинизм — заразная штука!

Доминик Смит, представившийся другом и «в каком-то смысле коллегой» Лорены (когда мы подошли к дому Изольды, они ждали нас под навесной крышей одного из магазинчиков), оказался высоким темноволосым мужчиной с карими, почти черными глазами, резковатыми чертами лица и правильной формы носом, который наводил на мысли о его восточном происхождении. Он обнимал Лорену за плечи чуть более властным для друга жестом, но Саймон сделал вид, что не заметил этого, а я не стал акцентировать на этом внимание.

— Ну и наломали вы дров, господа, — сказал он после того, как мы познакомились. — Хорошо, что это не зашло слишком далеко, и мы можем все исправить. Правда, не совсем без жертв.

— Не совсем без жертв? — переспросил Саймон.

Лорена взяла Доминика под локоть.

— Он тут не при чем, — сказала она. — Это моя вина.

— Его вина в том, что в свое время у него не хватило духу бороться за счастье. Впрочем, ваша вина, доктор, состоит в том же, — продолжил он, посмотрев на меня. — Ладно. Нет смысла возмущаться. Это надо было делать раньше.

— Прекрати, — осадила его Лорена. — Давай лучше объясним то, что мы… решили предпринять.

Доминик кивнул и принял выжидательную позу, скрестив руки на груди. Лорена внимательно оглядела нас с Саймоном.

— Надеюсь, вы не поссорились в очередной раз? — спросила она.

— Нет, — ответил я.

— Только повздорили, но потом нашли общий язык, — дал более развернутый ответ Саймон.