— Ты, конечно же, впервые попробовал его с живота — о нет, с задницы! — красивой женщины. Такой красивой, что тебе даже было стыдно за то, что она так красива, и за то, что ты вообще оказался в такой ситуации. Тебе ведь когда-то тоже бывало стыдно.
— Вынужден тебя разочаровать. Впервые я попробовал кокаин в крошечной комнате общежития, и красивых женщин там не было. Исключительно потасканные дамы легкого поведения.
Фиона потрепала меня по волосам.
— Понимаю. Изысканные вкусы не появляются на пустом месте. Они воспитываются в человеке годами. Ну, ты будешь стоять столбом, как и твой приятель? Или все же хочешь получить свой подарок?
Когда мы с Фионой вышли из клуба, на часах было начало пятого утра. Саймона и след простыл, гости почти разошлись, мы выпили кофе, и настроение у меня было отличное. Впрочем, у Фионы тоже — она, как и я, спать в ближайшие несколько часов не собиралась.
— Ты на самом деле подумываешь о том, чтобы вернуться? — спросил я.
Фиона пожала плечами.
— Даже не знаю. Если честно, меня уже достала эта Швеция. Кроме того, здесь мне жилось и работалось неплохо. А ты будешь рад, если я вернусь?
— Мы все будем рады. Нам тебя не хватает.
— До сих пор помню, как я выступала в первый вечер. Почему-то больше всего я боялась, что мой номер не понравится именно тебе.
— Ты шутишь? Да все аплодировали тебе стоя! Я тогда еще подумал о том, что видел много номеров, но ни одна из танцовщиц не переодевалась в монахиню. Что там говорить — я бы и сам почувствовал в таком… даже раздобыл бы костюм священника.
Фиона громко расхохоталась, распугав притаившихся в подворотне кошек.
— О, черт, — сказала она. — Я представляю эту картину!
— Извини. Кто-то решил, что не может без меня жить в такой час.
Достав из кармана сотовый телефон, я пару секунд смотрел на номер Изольды на определителе, после чего сбросил звонок и выключил аппарат. Сейчас мне меньше всего хотелось слышать ее голос.
— Изольда? — полюбопытствовала Фиона, успевшая взглянуть на экран. — Это твоя новая шлюшка? Ты можешь поговорить, я не буду подслушивать.
— Речь не идет о жизни и смерти, а остальное может подождать. У меня есть право на личную жизнь.
Она взяла меня под руку.
— Конечно, есть! Кстати, а что у тебя происходит в личной жизни? Все беспросветно, как всегда?
Я помолчал. И правда, а что происходит у меня в личной жизни? Все еще более беспросветно, чем всегда. Я встретил женщину, которую хочу до потери рассудка, и это более чем взаимно, но мы оба понимаем, что между нами не может быть никаких отношений. А смириться с этим фактом я не готов.
— Ох, Фиона, — сказал я. — Это запутанная история.
— Ну да, иначе у тебя не бывает. Рассказывай. Завтра воскресенье, так что у нас будет время и на то, чтобы поговорить.
Мне были знакомы эти ощущения — как и всем, кто когда-либо испытывал на себе длительное действие общего наркоза. Обычно в такие моменты людям снятся красочные сны с сюжетом или без оного, которые далеко не всегда выглядят снами. Зачастую они напоминают осязаемые галлюцинации. Именно об этом я думал, когда изучал открывшуюся передо мной картину: ярко-зеленый луг, солнце и цветы. Слишком много красок для того, чтобы происходящее имело связь с реальностью. Единственное, что можно было считать реальным — ощущение спокойствия, которое обычно было спутником таких снов. Казалось, я бывал тут не раз и не два, отлично знал местность. И даже не удивился, когда из-за одного из деревьев показалась девушка в легком белом платье. И, наверное, должен был удивиться, когда признал в ней Беатрис, но и это не показалось мне странным.
Беатрис протянула мне руки и улыбнулась, но, когда я сделал шаг по направлению к ней, попятилась. В тот момент я вспомнил рассказы людей, переживших клиническую смерть — они все, как один, видели своих родственников или близких людей, и им хотелось подойти к ним. Но родственники или близкие люди не давали им этого сделать. Но… какая клиническая смерть? Я попал в аварию? Нет. Ничего подобного я не помнил.
Тем временем Беатрис продемонстрировала мне свой букет. Она по-прежнему счастливо улыбалась, и я подумал, что следует ответить ей улыбкой, но почему-то не был уверен, что она видит меня.
— Тут много цветов, — сказал я. — Я помню, как ты любила полевые цветы. Могла часами собирать их.
Беатрис с готовностью закивала, поднесла цветы к лицу и с наслаждением вдохнула их аромат. После этого она протянула мне букет, но и на этот раз отреагировала на мою попытку приблизиться недовольным жестом.
— Я умер? — задал я вопрос.
Беатрис пожала плечами, покачала головой. Этот ответ можно было понимать как угодно.
— Ты просто решила, что будет менее странно, если я навещу тебя, а не ты меня?
Ответом мне был очередной неопределенный жест.
— Может, ты скажешь хотя бы слово?
Беатрис приложила ладонь к губам и снова покачала головой.
— Ты не можешь разговаривать? Или ты не хочешь разговаривать
