Ночь, когда она умерла полностью

— У меня есть подруга, которая специально для своего третьего мужа восстановила девственность. В этом есть что-то романтичное. Еще один шанс на то, чтобы попробовать в первый раз.

— Это совсем не то, — покачал головой я. — Может, физические ощущения и близки к тому, что было, но даже самый опытный хирург не воссоздаст неопытность и нерешительность. Их можно разве что сыграть, но это будет фальшиво. А что точно нельзя воссоздать — так это смесь волнения и любопытства в глазах и запах кожи, потому что страх и желание создают совершенно особый запах. Они индивидуальны, и появляются только один раз в жизни.

Изольда потушила сигарету и легла, приняв расслабленную позу. В какой-то момент ее рука, лежавшая на животе, опустилась ниже, но я оказался быстрее.

— Меня всегда удивляло, как тонко ты чувствуешь все, что связано с женщинами, и как точно ты это описываешь, — сказала она. — Словно это самое высокое и изящное искусство. Ты не производишь впечатления такого человека в обычной жизни.

— Я флегматик, а флегматики апатичны. Это не новость.

— Иногда я ловлю себя на мысли, что завидую твоей первой женщине. И даже немного ревную… хоть это и глупо.

— А я порой думаю о том, что мне хочется прикоснуться к женщине теми руками, которыми я прикасался к ней. Тогда я не знал и сотой доли того, что знаю сейчас, вообще с трудом представлял, что надо делать с женщиной. Но в этом было что-то искреннее. Что-то, чего уже не вернуть, как бы я ни старался.

Изольда уже не слушала меня. Она запрокинула голову, прикрыв глаза, и на ее щеках снова появился знакомый мне румянец.

— Нет, — сказала она. — Я предпочитаю твои теперешние руки.

Из дома Изольды я ушел только под вечер. С дворецким мы вежливо раскланялись, совсем как аристократы прошлого века, и он пожелал мне приятного вечера. Меня пошатывало, кружилась голова, и меньше всего хотелось думать о бессонной ночи, но если бы я позвонил Адаму и сказал, что не приду, то он бы меня убил. Изольда, так и не потрудившаяся одеться, выглянула из окна спальни и помахала мне на прощание. Я кивнул в ответ и направился домой. У меня был час на то, чтобы привести себя в порядок и переодеться.

— Вивиан? — услышал я за спиной.

Саймон стоял возле входа в дом и смотрел на меня. Удивленное выражение на его лице не смог бы сыграть даже самый талантливый актер.

— Саймон, — сказал я. — Что ты тут делаешь?

— Что ты тут делаешь? — ответил он вопросом на вопрос.

— Я был в гостях у Изольды, а теперь иду домой. Работа не ждет — Удивление Саймона постепенно сменялось недовольством, и я продолжил: — Вот так я и провел свой день. А как твои дела?

— В гостях у Изольды? Какого черта?

Я не торопился отвечать. Саймон в очередной раз оглядел меня. Вид у меня, наверное, был слегка потрепанный, и это от него не ускользнуло.

— С каких это пор ты ходишь в гости к Изольде? — задал он очередной вопрос.

— Мы старые друзья.

— От старых друзей не выходят с таким лицом! — сообщил мне Саймон.

— Я не очень хорошо понимаю суть твоих претензий. Может, объяснишь мне, что ты имеешь в виду?

Он бросил недокуренную сигарету себе под ноги.

— И это после того, как ты говорил мне, что я зря ревную? Хотя… знаешь, что? Пошел ты, вот что я тебе скажу!

— Несколько десятилетий назад за эту фразу в тебя бы не просто бросили перчатку, а отхлестали бы ей по лицу.

Саймон не проронил ни звука.

— Кажется, Лорена попросила нас не ссориться, — привел я последний аргумент, надевая перчатки и запахивая плащ.

— Я с тобой не ссорился. — Саймон подошел к двери и постучал. — Но я буду рад, если ты уберешься прямо сейчас.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я искал в кармане ключи от квартиры и мечтал только об одном: что сейчас приму горячую ванну. Гостей я не ждал, и поэтому удивился, увидев сидевшую на ступенях Колетт. Заметив меня, она поднялась и, не дав мне раскрыть рта, затараторила:

— Вивиан, я знаю, что ты устал, но пожалуйста, не прогоняй мне, мне очень, очень нужно с тобой поговорить! Пожалуйста, я ждала тебя целых три часа, не могла даже предположить, где ты, твой телефон отключен, Адам мне не отвечал, даже Эрик не знал, куда ты пропал, я волновалась…

Я обнял ее за плечи и почувствовал, что она дрожит.

— Успокойся. Я тебя не прогнал бы, даже если бы ты пришла посреди ночи. Пойдем, я дам тебе что-то теплое, иначе ты заболеешь.

— Спасибо. — Она смотрела на то, как я открываю дверь. — Умираю от голода…

— Я приготовлю что-нибудь. Ты дашь мне минут двадцать? Я хочу принять ванну и переодеться.

— Я сама что-нибудь приготовлю. И для себя, и для тебя. Если я буду сидеть спокойно, то сойду с ума!

Спустя полчаса Колетт в моем свитере, который ей был явно великоват, сидела за столом, а я варил кофе.

— Ну, что там у тебя стряслось? — заговорил я. — Надеюсь, ничего ужасного?

Она помолчала, теребя рукава свитера.

— Я тебе расскажу, только пообещай, что не будешь смеяться, хорошо?

— Обещаю.

— Мне нужно твое мнение как врача. У тебя ведь есть какие-то знания в области гинекологии?

Я поставил чашки с кофе на стол.