Мы летим по темному небу, под круглобокой луной. Мы летим долго, очень долго. Кажется, целую вечность. Несет ли она меня в Ад, спрашиваю я у Лилит? Я плохо представляю себе, что такое Рай и что такое Ад, но папа часто ходит в церковь и говорит маме, что Рай — это хорошо, а Ад — это плохо. В Раю есть красивые цветы, мягкая трава, животные и солнце. А в Аду есть огонь и СЕРА, и еще там есть ГРЕШНИКИ. Лилит говорит мне, что мы не полетим в Ад, но мы будем пролетать очень близко от Ада. Она говорит мне, чтобы я не волновалась, со мной ничего не случится, она рядом — и я верю ей. Будет очень страшно всего секунду — а потом все будет хорошо. И в какой-то момент мне становится не просто страшно — меня охватывает животный ужас. И я начинаю кричать. Я кричу так громко, как могу, кричу во всю силу своих маленьких легких, пока не чувствую, что начинаю хрипнуть, и замолкаю. Мне становится спокойно и хорошо. Я знаю, что все на своих местах, и мне ничего не угрожает. И я засыпаю на руках у Лилит, которая до сих пор несет меня по небу в известном только ей направлении.
Когда я просыпаюсь, небо все еще темное, а луна до сих пор ясная и круглобокая. Я лежу на животе, а Лилит сидит рядом со мной.
— Я сделаю тебе подарок, — говорит она. — Я подарю тебе новую жизнь.
У меня есть много вопросов, но я не задаю их, потому что верю — Лилит права. Она прикасается пальцами к моей спине, к месту чуть пониже шеи. Ее руки холодны как лед, но через секунду они становятся теплее, а потом начинают обжигать. И я уже открываю рот для того, чтобы закричать, набираю в легкие побольше воздуха… и просыпаюсь. В этот момент я всегда просыпаюсь. И я не знаю, что было дальше.
Через много лет, уже после того, как я оставила приют, где меня вырастили, после того, как я окончила школу и поступила в университет, я встретила женщину-медиума. Она с большим интересом отнеслась к татуировке у меня на спине: «дурной глаз», выполненный со странным пренебрежением к деталям и с не менее странным желанием подчеркнуть синий и черный цвета. Женщина спросила у меня, где я сделала эту татуировку. И я призналась, что не помню. Она была у меня с самого детства. Как-то раз мы пришли к ней домой, и она попросила у меня разрешения провести небольшой опыт. Опыт заключался в том, чтобы с ее помощью погрузить меня в глубокий транс и понять, что же это за глаз. Я не видела причин отказывать ей и согласилась. А потом началось то, что обычные люди называют чудесами.
Ее помощь для того, чтобы войти в транс, мне не понадобилась. Я просто сосредоточилась на стрелках часов — так, будто делала это всегда — дождалась, пока они повернут вспять, и упала в темную бездну. Она была не просто темной. Я еще ни разу в жизни не видела такой темноты. Это была адская темнота. Между погружением и возвращением прошло, как мне показалось, не больше пяти минут. Но тогда я еще не знала, что при нахождении в глубоком трансе замедляются биологические часы, иногда даже останавливается сердце — поэтому после возвращения из такого путешествия важно проверить давление «путешественника» и убедиться, что оно в норме. Женщина-медиум смотрела на меня расширившимися от ужаса глазами и минут пять не могла выдавить из себя ни слова. А потом она заговорила.
