Теперь Фомич был похож на большую глупую собаку, у которой на морде отражаются все её желания и мысли. Это стало даже надоедать. Я начинал уже серьёзно злиться на Тоску – не надо ей было привлекать этого идиота.
– Давай, Великий Ку, попробуй, когда ещё представится такая возможность! Примерь пиджачок…
Фомич начал бешено дёргать крышку гроба, даже подпрыгивать, но крышка не поддавалась. Тогда он подбежал к следующему гробу, дёрнул. А потом к другому – и тоже дёрнул. Все гробы, до которых он мог дотянуться, оказались закрыты.
– Ну, я так не играю, – наигранно заканючил он. – Зачем гробовщику закрытые гробы? Я пошёл.
И Фомич наконец избавил меня от своего присутствия. Удалился на кухню, сказав, что поищет перекусить. Мне перекусить совсем не хотелось.
Что тут упало, я так и не нашёл. Наверное, завалилось что-то возле стены, куда не пробраться. Но на самом деле надо идти вниз.
Перед уходом я ещё раз, теперь уже сам, подёргал крышку ближайшего гроба. Закрыто. Выключил свет и вышел из гостиной в прихожую. Там я услышал, как Тоска спускается со второго этажа, и решил её подождать. Хотелось поговорить без посторонних. Но обсудить толком мы так ничего и не успели. Фомич так громко загремел буфетом, что я испугался: дурень мог перебудить всю округу. Хотя кого тут будить…
– Что он ищет? – спросила меня Тоска.
– Твой клубок, Ариадна, – огрызнулся я.
С кухни послышался лёгкой хлопок и шипение. Когда мы вошли, Фомич сидел на столе и пил пиво из жестяной банки, зажёвывая сухой рыбкой.
– Здесь нет никакой еды, только это, – Фомич замахал рыбьим хвостом. – Какой-то странный дом…
Видимо, пиво он всё-таки притащил с собой.
– Ты бы не пил, мы же как-никак на работе, – Тоска попыталась его урезонить.
– И вообще, – я поморщился. – Нечего пиво лакать, тебе не сорок лет…
– Спокуха, – Фомич небрежно отмахнулся банкой. – Я никогда не трезвею… это, не пьянею.
– Ну-ну, – покачала головой Тоска и стала рассказывать то, что узнала от Матвейки.
Нотариус популярно объяснил нашему маленькому клиенту, что хотел его дядя. Ровно в полночь надо спуститься в подвал и читать какую-то непонятную серьёзную книжку. Совсем не книжку про маленьких утят, как Матвейка думал раньше. Она называется «Илиада».
Я улыбнулся. Начиналась традиционная дебильная часть нашего приключения.
Тоска рассказывала дальше:
– Матвейка очень боится – нотариус ему сказал, что в подвале установлена видеокамера. Записывает процедуру, так сказать… Матвейка, как зайдёт, должен будет нажать большую красную кнопку, и запись пойдёт. Если он всё сделает как надо, то они с мамой будут жить в этом доме. И получат наследство. А вы обнаружили что-нибудь интересное?
– Только гробы, моя Ариадна, – весело сказал Фомич и спрыгнул на пол.
Глядя на Тоску, я стал делать круговые движения рукой, будто наматываю нитку на клубок. Она выскочила из кухни и снова побежала на второй этаж.
– Что это с ней? – Фомич допил своё пиво и тоже отправился наверх.
Оставшись один, я постарался разработать вменяемый план действий.
Мы спускаемся в подвал. Что дальше? Неужели там на самом деле гробовых дел мастер лежит в гробу? Тьфу. Какое-то масло масляное получается. Интересно, а он себе гроб сам делал?
Я почувствовал, что сползаю в нездоровый гробовой идиотизм, и решил, что в этой ситуации будет правильнее действовать по обстановке.
Время шло к полуночи. Я уже начал волноваться, почему они не идут, и даже собирался подняться к ним, но Матвейка, Тоска и Фомич спустились сами.
Матвейка выглядел спокойным, видимо, Тоска над ним усердно поработала. Может, когда хочет.
Я улыбнулся Матвейке и ободряюще подмигнул. Мы стали ждать.
Ровно в полночь дверь подвала автоматически открылась. Замок с таймером. Очень интересно.
Вниз вела крутая лестница. Темно и где-то в самом конце горит свет. Фомич двинул первым, потом Тоска с Матвейкой. Я последний. Прежде чем шагнуть вниз, я сделал вот что. Между дверью и косяком поместил крепкий железный стул, добытый на кухне.
Не люблю самозакрывающихся дверей.
Подвал оказался сухим и просторным, с небольшой котельной. Посередине на табуретках, покрытых сукном, стоял гроб, слева стул с книгой, справа на треноге видеокамера. Видеокамеру мы решили пока не включать, чтобы успеть всё осмотреть. Впрочем, в подвале не было ничего примечательного, кроме покойника.
И хотя я не был знаком с настоящими мертвецами, увидев Матвейкиного дядю, сразу понял – жизни в его теле нема. Дядя был похож на восковую фигуру с выставки. Но для пущей уверенности я всё же решил ткнуть дядю булавкой.
Булавка вошла с неприятным сопротивлением. Мертвец был мёртв.
Но что-то мне всё равно не нравилось, и я его внимательно ощупал. Тоска демонстративно отвернулась, сделав вид, что ей вот-вот станет нехорошо.
С Фомичом тоже началось что-то неладное. Он нервно оглядывался, чуть подпрыгивал и краснел. Пиво сделало своё нехорошее дело.
Совершенно неожиданно где-то наверху раздался хохот и захлопали двери.
