Главное не останавливайся. Прекрати целовать шею и удели внимание груди. Я так хочу ощутить дразнящие поглаживания языка, почувствовать губы, обхвтывающие сосок, чтобы по всему телу прошел разряд удовольствия.
— Не помню, — шепнула, пьянея все больше.
От своих мыслей, от его запаха.
С моими боссами никакого вина не нужно, чтобы опьянеть.
Моими? Это я так подумала? Вот же…
— Я хотел попросить прощения, — подсказал на ухо, зажав сосок пальцами.
Захныкав, посмотрела возмущенно на невыносимого мужчину.
— Серьезно, ты хочешь извиняться сейчас? Именно в этот момент?
— Тебе понравятся мои извинения, — проговорил в губы.
И медленно опустился передо мной на колени.
Оу, так вот какие извинения.
Прикрыла глаза, наслаждаясь поцелуями в живот, оставляющими влажный след на коже.
— Ты насквозь промокла, — хрипло сказал, погладив сквозь шорты.
— Боже, да… — подалась вперед.
Не торопясь, Ален стягивал по ногам шорты, трусики, целуя ноги, внутреннюю часть бедра.
Мне казалось, я сейчас потеряю сознание от возбуждения. Хотелось схватить за волосы и притянуть лицо ближе. Хотелось приказать, подчинить.
— Закинь ножку на плечо, — ласково попросил, словно воплощая свои сообщения прошлой ночью в жизнь.
Подчинившись, посмотрела на Алена. Какой вид, как заводит.
— Умница.
— Ален… — простонала от нетерпения, и мужчина рассмеялся.
Мне казалось, что ласки там будут похожи на его поцелуи, такие же мучительно медленные и нежные, но Ален как всегда удивил.
Раскрыв губы пальцами, его язык начал выводить узоры возле клитора с такой скоростью, что в глазах помутнело. Хватая ртом воздух, сжала волосы мужчины.
Ноги подкашивались, хотелось кричать в голос. Теплота внизу скапливалась, узел желания стягивался.
Становилось жарко, слишком жарко.
— Да-а! — крикнула, подаваясь вперед и насаживаясь на острый язык.
Одно касание, стон и взрыв, полнейшая потеря ориентира.
Оргазм был молниеносным, таким ярким, что глаза ослепило на мгновение, как от фотовспышки. Ноги ослабли, и, кажется, я начала оседать, но была подхвачена крепкими руками Алена.
Прижав мое ослабленное тельце к стене, он стал осыпать лицо поцелуями. Нос, щеки, лоб, веки, и наконец-то губы. Нежный поцелуй, и на языке остается послевкусие моих соков.
— Я тебя прощаю, — шепчу, не открывая глаза.
— Как быстро, а ведь я еще не закончил извиняться.
— Не закончил? — распахнула глаза и затрепетала от обещания в карих глазах.
Подхватив за задницу, понес, нет не в спальню, а на кухню.
— Тебе не кажется, что продолжить извиняться лучше в кровати.
— Зачем нам кровать, когда есть стол, — мурлыкнул, посадив на него.
— Это у вас общее желание — трахнуть меня на столе?
Сразу вспомнилась сцена в кабинете.
— Нет, мои мотивы исключительно эгоистичны. Хочу чтобы каждое утро, заходя сюда, ты вспоминала меня.
— Думаешь, ты настолько хорош?
— Я не думаю, я знаю, — усмехнулся и наклонился ко мне.
Сердце неистово застучало, дыхание сплелось в одно, глаза закрылись и губы сомкнулись в одурманивающем поцелуе.
Ох уж эти ленивые поцелуи, искусно сводящие с ума. Руки не знающие покоя, бродящие по телу, выискивающие особо чувственные места.
Я не успеваю поймать момент, когда черта осознанности преодолена. Когда возбуждение вновь вспыхивает с такой силой, словно не было оргазма ранее.
Я вновь жажду освобождения. Я хочу его. Хочу избавиться от ноющего чувства пустоты.
Тянусь к нему, забираюсь под футболку, царапаю кожу, глажу. Целую так, что вся нежность мужчины уходит на второй план. Только безумная страсть.
Раздражает только одно. На нем слишком много одежды.
— Разденься, — прошу, нет, умоляю.
Теперь пришла очередь Алена послушно исполнять мои просьбы.
Черная футболка летит на пол, мои глаза жадно иследуют спортивное телосложение брюнета.
— А я не плох, не правда ли? — играет мыщцами груди, поворачивается спиной и обратно.
— Может, уже перестанешь выпендриваться и снимешь штаны?
— Не терпится? — играет бровями, расстегивая молнию на джинсах.
Конечно, не терпится!
Сжимаю край стола и надеюсь, как маленькая, когда распаковываешь подарок на Новый год, что там что-то желанное, что так давно хочешь, о чем мечтаешь.
И Ален Александрович радует, стягивая джинсы с упругой задницы вместе с боксерами.
— Вау, — произношу вслух и, закусывая губу, смотрю в глаза, которые сияют удовольствием.
Пока Ален избавляется от носков, я отчетливо понимаю, что на этой кухне никогда не было настолько великолепно сложенного мужчины. Сексуального, одаренного природой.
Да что говорить, он даже носки снимает сексуально.
— Налюбовалась? — прижимается ко мне.
Кожа к коже — это что-то. Так приятно что с губ срывается судорожный вздох, руки исследуют спину, плечи, а губы в миллиметре от нового поцелуя.
— Ты шикарен, — не скуплюсь на комплименты.
— Так и должно быть. Рядом с богиней должны быть только шикарные мужчины.
— Я — богиня? — пропускаю мимо ушей про мужчин.
