— Мама писала письмо на каждый год твоего рождения и рождество. Думаю, тебе нужно прочесть это без меня. Я оставлю тебе свой телефон и поеду отсыпаться. Надеюсь, ты мне позвонишь, ведь я так хочу вновь обрести сестру.
Мишель сильно нервничала, это было заметно. Кусая губы, она положила рядом с письмами свою визитку.
— Можешь меня не провожать. Пока, Зоя.
— Пока, — шепнула.
Не знаю, сколько прошло времени после ухода Мишель. Время словно замедлилось, а мысли сменяли одну за другой с такой скоростью, что сложно было сориентироваться, что я чувствую, о чем думаю и как ко всему относиться.
Открыв одно из писем, впала в ещё больший ступор. Я боялась дышать, читая строчку за строчкой. По щекам катились слезы, а сердце болезненно сжималось.
Боже мой…
Я шла быстрым шагом через аэропорт. Руки сжимались в кулаки и разжимались. Губы поджаты, а в глазах сверкают молнии. Я готова убить, особенно мачеху. Сжать голыми руками её шею и задушить, а отца кастрировать.
— Зоя, остановись! — раздался крик Мишель.
Замерла на месте, сжимая в руках паспорт с билетом.
— Как же ты быстро ходишь, — подбежала ко мне, наклонилась вперед, сжимая коленки, часто дышала.
— Что ты здесь делаешь? — устало спросила.
— Спасаю тебя от глупостей, — встала передо мной, воинственно посмотрев прямо в глаза.
Хмыкнув, отдвинула сестру и пошла вперед, бросив через плечо:
— Езжай и продолжай спать, синяки под глазами ужасны.
— Эй, я вообще-то спала. Пока мне не позвонили и не сказали, что ты поехала в аэропорт. Сложить дважды два не составляло труда, даже в моем сонном состоянии.
— Ты за мной следишь? — развернулась, прищурившись.
— Слежу, и не нужно так смотреть, этот взгляд я использую для особых случаев. Но выглядит классно, — улыбнулась.
Вот… Ладно, сейчас не до неё, важнее успеть встретиться с мачехой, пока я так зла.
— Мы поговорим об этом, когда я вернусь.
— Ты не полетишь! Давай обсудим мой план.
— Миша, иди в задницу со своим планом.
— Я Мишель! — прошипела, топнув от злости.
— Миша, — хмыкнула и отвернулась, направляясь на посадку.
— А-р-р. Бесишь.
— Ты меня тоже! — крикнула, махнув рукой.
— Остановись сейчас же, иначе я притворюсь тобой и трахну твоих мужиков! — заорала во всю глотку, что окружающие стали на нас коситься.
Нельзя их винить, я бы тоже косилась. Вот же чертовка.
Остановилась, сжимая губы в линию. Зоя, дыши, глубоко дыши.
Да твою ж мать!
— Что ты сейчас сказала? — посмотрела на ехидную улыбку сестрицы.
Я сверну её тонкую шею и вырву язык.
— Что слышала, поэтому быстро развернулась и за мной.
— Ты сейчас ещё мне и приказала, да? — хищно улыбнулась, подходя к близняшке все ближе.
— Почему ты так улыбаешься? — прищурилась и поняла: — ты же не посмеешь…
— Серьезно? Ты говоришь такое, а я не посмею.
— Фак, — не успела та сделать ноги, как я схватила её за волосы.
— Хотела это сделать, как только увидела, — призналась, оттягивая волосы на затылке вниз.
— Отпусти! — завизжала, извернувшись, схватила мои волосы в ответ.
Ах, ты так.
Одна подножка и мисс совершенство падает на своих шпильках, утягивая меня за собой.
— Чтобы даже не думала смотреть на моих мужиков! — грозно рыкнула.
Мы переворачивались из стороны в сторону, щипая, царапая друг друга. Можно было врезать кулаком по лицу, но первое — мне жалко было маникюр и, конечно же, какая никакая, но она моя сестра. Да ещё и близняшка. Это то же самое, что бить себя.
— Да слезь с меня, чокнутая! — взвизгнула Мишель, когда я смогла сжать её руки по швам и сесть сверху.
Сдув волосы с лица, с усмешкой посмотрела на зажмурившуюся сестрицу.
Выкусила, сучка?
— Ещё раз только подумаешь… — зашептала.
Та, открыв глаза, неожиданно усмехнулась, словно зеркально отразив моё выражение на лице.
— Я уже говорила, что мне на них плевать. Они твои. И да, ты опоздала на самолет. Так-то, — произнесла, явно довольная собой.
— Ах, ты, сучка! — сразу сжала её шею, не задумываясь. — Придушу, гадина!
Жаль, что полиция нас разняла почти сразу, но я продолжала вырываться, яростно крича. Кажется, ударила в живот одному из державших меня. Мишель не вырывалась, но кричала очень много грязных слов в ответ. Даже материлась на трех языках. Многое не поняла, но смысл уловила по выражению лица и интонации.
В результате даже разбираться не стали и нас увезли и закрыли в обезьяннике вместе с проститутками. Один плюс, я так наоралась, что горло болит.
А вот сестрица ещё нет.
— Я гражданка другой страны! Вы не имеете права! — кричала Мишель, сжимая решетки.
— Да заткнись ты уже, — отозвалась одна из ночных бабочек.
— Сама приткнулась! — гаркнула я похлеще любого криминального авторитета.
— Надо же, ты за меня заступаешься, — едко произнесла Мишель, посмотрев на меня.
— Ты же моя сестра, — улыбнулась, закрывая глаза, прислонилась затылком к холодной стене.
— Ты меня хотела задушить, — обидчиво подметила.
— Но ведь не задушила, — произнесла, приоткрыв один глаз.
— Сучка.
— Стерва.
— Истеричка.
— Миша.
— Моё имя Мишель! — разозлилась.
И я хохотнула, после чего повторила с наслаждением:
— Ми-и-ша.
