— Ты сердишься на меня.
— Вовсе нет. — Ей удалось перейти на легкий, непринужденный тон. — Если человек злится, значит, он испытывает какие-то чувства, а я уже ничего не испытываю.
— Но я испытываю… — Глаза Сэма стали похожи на янтарь. — Я люблю тебя.
Он говорил так громко, что посетители за соседними столиками начали бросать на них удивленные взгляды. Прекрасно зная, с какой скоростью новости распространялись по городу, Марси могла предположить, что через тридцать минут это заявление Сэма уже станет достоянием всего Эллвуда.
— Ты не любишь меня, — тихо возразила ему Марси. Если он вел себя как самый настоящий сумасшедший, это не значило, что она должна бьша подыгрывать ему. — И мы оба это знаем.
— Почему ты не хочешь мне поверить? — спросил Сэм, продолжая пожирать Марси взглядом. — Как только я тебя увидел, я сразу понял, что ты особенная, что в тебе есть что-то такое…
Сэм все расписывал и расписывал ее достоинства, и Марси все труднее было выносить этот поток красноречия. Как бы ей хотелось поверить ему, но она знала, что все это лишь слова, слова, слова. И пристрастие к театральным эффектам.
— Я выслушала тебя. — Она встала и дернула рукой в наручнике. — Теперь сними с меня эту штуку.
Но прежде чем Сэм успел что-либо сказать или сделать, из ниоткуда появился Кэм, подошел к Марси и обнял ее за плечи.
— Сядь и дослушай его до конца.
Кэм и Сэм обменялись понимающими взглядами, и Марси догадалась, что эта встреча с Сэмом не была случайностью. В эту ловушку ее заманил собственный брат.
— Ты получишь за это, — прошипела Марси, глядя на Кэма.
— Конечно, конечно, я даже не сомневаюсь, — с улыбкой проговорил Кэм. — А пока присядь.
Недовольно фыркнув, Марси снова опустилась на стул.
— Тебе не кажется, — обратилась она к Сэму, когда Кэм отошел от них, — что использовать моего брата в своих целях низко?
— Я был в отчаянии, — объяснил Сэм, и в его голосе появились металлические нотки.
Он даже и не собирался извиняться!
— К тому же Кэм сам спросил, чем он может помочь мне.
— А с чего бы это вдруг ему так захотелось тебе помогать?
Марси была в недоумении. Кэму ведь не слишком нравилось то, что она общалась с Сэмом. Он же советовал ей бросить Сэма.
— Я сказал ему, что очень тебя люблю.
Сэм улыбнулся.
Марси не могла скрыть своего удивления:
— И он, конечно же, сразу тебе так и поверил.
Сэм кивнул:
— Он знает, что я люблю тебя. И Ферн это знает.
— Хватит болтать всякую чушь, — буркнула Марси. — Ты не хотел, чтобы нас видели вместе. Боялся, что о нашей связи кто-нибудь узнает. Это ты называешь любовью?
— У нас с тобой было что-то особенное, и мне не хотелось делать это достоянием всего города, — сказал Сэм. — Я постоянно думал о том, как все это выглядит в твоих глазах, и как ты себя ощущаешь. Но я был не прав, я ошибался. Мне очень жаль. Прости…
Извинения Сэма звучали искренне, но они не уменьшили боль в сердце Марси.
— Слова ничего не значат, — проговорила она.
— Я знал, что ты так скажешь, — неожиданно Сэм поднялся со своего места. — Прошу внимания! Я собираюсь сделать заявление.
Сэм говорил так громко и с таким серьезным видом, что буквально все посетители кафе перестали жевать и разговаривать и повернулись к нему.
— Я хочу, чтобы вы все знали, что я люблю Марси Роббенс.
Сделав свое заявление, Сэм сел и снова повернулся к Марси, не обращая ни малейшего внимания на внезапно наполнивший кафе гул голосов.
— Еще я хотел сказать, что мы с тобой собираемся пожениться, но сначала, наверное, я должен спросить у тебя, согласна ли ты стать моей женой. Скажи мне, что ты думаешь по этому поводу?
Щеки Сэма залил румянец, ямочка на его подбородке сделалась заметнее. Марси почувствовала, что не может больше на него сердиться.
— Согласна ли я выйти за тебя замуж? — удивленно проговорила Марси, словно не веря в реальность происходящего.
— Я хочу провести свою жизнь рядом с тобой. — Сэм накрыл ее руку своей ладонью. — Если ты не захочешь остаться в Эллвуде, мы переедем обратно в Чикаго.
— А как же твой контракт?
Марси не знала деталей, но Пола что-то говорила о контракте на три года, который Сэм заключил с городом.
— Я разорву его.
Сэм плотно сжал губы, у него начала дергаться мышца на щеке. Без сомнения, сейчас он не шутил, и в правдивости его слов можно было не сомневаться.
— Но если ты это сделаешь, то не сможешь больше работать в полиции.
— Карьера не самое главное в жизни, — просто сказал он. — Больше всего мне нужна моя семья. Ты и Ферн.
Марси посмотрела на свой браслет. Она стремилась ввысь и теперь, наконец, пришла туда, куда хотела. О большем она и мечтать не могла. Внезапно Марси охватил такой сильный приступ радости, что у нее перехватило дыхание. От ее сомнений не осталось и следа.
