– Перестань, пожалуйста… – тихо прошу.
Михаэль не отвечает, отодвигается. Оставляет мою ногу в покое. Алекс возвращается с лекарством и пластырем.
– Потерпи, будет щипать.
Сжимаю зубы, стараясь не стонать. Больно.
Михаэль молчит. Он недоволен тем, что я его оттолкнула. Алекс подливает масла в огонь тем, что начинает меня отвлекать от неприятных ощущений.
– если подуть, то болеть не будет, – обещает и обдает прохладным дыханием кожу стопы. Не успеваю сообразить и убрать ногу. Михаэль разворачивается и выбегает из комнаты, хлопая дверью.
– Какие мы гордые! – передразнивает его Лекс, а я дергаю ногой.
– Спасибо, достаточно. Дальше я справлюсь сама, – натягиваю до носа одеяло. Плевать, что простыни перепачкаются кровью.
– Уверена? Давай я пластырем заклею или перебинтую?
– Не надо.
Встает, скрещивает руки на груди. Не знаю, что у него на душе, о чем думает. Решаю за него.
– Уходи, – делаю паузу, но тут же добавляю: – и Михаэля забирай. Уезжайте вместе. Ключи на полке. Пусть оставит.
– Разве не хочешь, чтобы я остался? – поднимает бровь. Отрицательно качаю головой.
– Все что случилось было ошибкой. Мне стыдно, что я дала слабину. Больше такого не повторится.
Лекс стоит не шевелясь. Слышу, как в прихожей хлопает дверь. Михаэль ушел.
– Не уверен, что это было ошибкой, – шипит Алекс. На его лице отражается недовольство. А чего он ждал?! Что я приглашу его к себе в постель на "долго и счастливо"?!
– Проваливай, Алекс! Что тебе неясно?!
Он не отвечает. просто разворачивается и, следуя примеру друга, уходит, еще громче хлопнув дверью. Вздрагиваю. Меня бросает в дрожь. Даже одеяло не помогает согреться. Больно. Но не от осколков, не от ран на изрезанных ступнях. Ноет где-то в области сердца. Но я поступила правильно. Они не могли остаться оба. Это противоестественно!
Открываю дверь офиса с неприятным волнением. Еще несколько дней назад я даже подумать не могла, что все так круто изменится.
В коридоре бардак. Меня несколько раз чуть не сбили с ног какие-то люди в рабочей одежде. Прохожу, осматриваясь. В производственных помещениях царит суматоха. Все бегают, что-то обсуждают. Вижу запакованные станки, оборудование. Грузчиков.
– Что происходит? Куда вы все это несете? – хватаю за локоть одного из рабочих.
– На помойку.
Отвечает, продолжая тащить куда-то то, что принадлежит нашей фирме.
– Кто отдал распоряжение?! – спрашиваю у начальника производства, который попадается на пути.
– Директор.
– Савелий Петрович?! – поднимаю брови, окончательно сбитая с толку. Он что, вернулся и ничего не сказал?!
– Нет. Александр Германович.
– Кто?! – переспрашиваю.
– Новый директор. На совещании же об этом говорили… – делает круглые глаза. – А, точно! Вас не было… – хмыкает. – В следующий раз придете, а тут голые стены. И людей нет, – не слишком любезно говорит. Мне неприятно слышать такой тон, к тому же я вообще не понимаю, по какому праву Алекс наводит свои порядки. Пусть у него есть бумаги, но они не несут никакой юридической силы.
Оставляю без комментариев нелестный выпад в свой адрес и уверенным шагом иду искать нового «директора». Германович значит… Ну, ну.
Ни у себя, ни в кабинете дяди его не оказывается. Отмечаю, что у Александра даже нет своего кабинета, зато столько амбиций!
Прохожу мимо бухгалтерии, задерживаюсь. Почему-то мне кажется, что Жанна в курсе, где его искать.
Решаю не стучать: дверь приоткрыта.
– Доброе утро, ты не знаешь… – осекаюсь, потому что дальнейший вопрос отпадает сам собой. Алекс с Жанной. Причем ее руки у него на холке. Да, да! Именно на холке, потому что этот субъект самый настоящий кобель!
У меня из ушей пар валит, а она лениво поворачивает голову в мою сторону и даже не торопится убрать свои клешни! Лекс с любопытством наблюдает за моей реакцией, развалившись в кресле. Интересно, я пришла раньше, или, наоборот, все пропустила?
Злость накрывает, не давая трезво оценивать ситуацию. Может быть, она всего лишь смахивала пылинки с его рубашки? Или отгоняла комаров?..
– Доброе утро, – подает голос Алекс. – Кого-то искала?
– Искала.
Вместо мыслей о том, что собиралась разобраться с самозванцем, в голове только одно: «Жанна совершенно обнаглела! Лапает его даже не стесняется».
– Жанна Евгеньевна, вас не учили соблюдать субординацию?
– Меня учили, что надо стучаться, когда входишь в чужой кабинет.
Замираю от такой дерзости.
– Кто вам позволил так со мной общаться?
– Субординация.
Сжимаю кулаки. Хочется оттаскать ее за волосы и выгнать. Прямо сейчас. Или уйти самой и больше не видеть все это. Но за дверью творится возмутительное расхищение собственности, поэтому я быстро вспоминаю, что пришла вовсе не для того, чтобы тратить время на Жанну.
– Александр, как тебя там? Германович. Точно. Выйдем? Поговорить надо.
– Обязательно выходить? – делает разочарованную мину. Ему нравится, что она массирует ему шею. А вчера он кончил мне в рот. Облизываю губы, кажется, что там до сих пор его вкус. Какая же я дура!
Алекс лениво встает с кресла, заставляя Жанну отодвинуться. Выхожу первой, не желаю слушать то, что она кидает ему вслед. Но все же слышу:
– До вечера?
