– Ты, вероятно, думаешь, что будет дальше?
– Да. Я не могу возвратиться в Москву… Даже на день. Нет…
– Понимаю и полностью поддерживаю твое решение. Похороны организует его жена. Она знает, что не приедешь по состоянию здоровья.
– Спасибо, – развожу руками.
– И еще, он оставил тебе письмо.
– Ты читал?
– Нет, конечно. Оно запечатано. Только для тебя.
– Привез?
– Да. Но может быть тебе лучше прочитать его после родов? Вдруг там что-то слишком волнующее? – Денис хмурится.
– Нет, я прочту. Сейчас.
Разрываю дрожащими руками конверт. Строчки пляшут, видимо, торопился. Узнаю почерк, и сердце разрывается от тоски. Что бы ни случилось, даже предательство не может до конца выжечь семейные узы и чувства к близкому человеку.
«Дина, дорогая моя девочка!
Мне очень жаль, что приходится писать, и, конечно, следовало извиниться перед тобой лично. Но я прожил довольно долгую жизнь и могу предположить, что слушать меня ты не захочешь, а видеть тем более.
Время, отведенное мне, подходит к концу. Не спрашивай почему, просто чувствую. Несколько лет назад врачи поставили мне неутешительный диагноз, о котором я тебе не говорил. И вот теперь нет смысла больше скрывать.
Оказывается, не так страшна смерть, как осознание того, что близкий и любимый человек ненавидит и никогда не простит. К сожалению, или, к счастью, но ты – единственная из всей семьи поддерживала меня. Ближе, чем родная дочь. И по ужасной случайности именно тебе я сделал больше всего зла. Мои грехи не искупить исповедью, да и к чему она, если ты не сможешь простить. Но мне будет легче, и все-таки напишу тебе. Захочешь – сожги письмо, не читай.
Для начала должен сказать, что этот ужасный видеоролик – нелепое недоразумение. Ни за что на свете я не подставил бы тебя перед чужими людьми. Да, я знал, что есть компромат, и планировал использовать его для шантажа Алекса. Но не на всеобщее обозрение уж точно.
Что же должно было быть выведено на экран в тот день, спросишь ты… Кадры с Жанной. Именно она написала заявление и дала показание против них с Михаэлем. Она подготовила компрометирующее видео, и мне нужно было продемонстрировать его. Но кто-то подменил запись. Боюсь, что это могла сделать именно она. Расследование покажет.
Но даже найдя виновного, твоей чести и репутации уже нанесен слишком большой урон. Поэтому прекрасно понимаю желание уехать и начать жизнь с чистого листа. Для того чтобы тебе и твоим детям, уверен, ты успеешь родить до менопаузы, было комфортно жить, я оставил тебе большую часть наследства. Здесь пароль от счета в банке. Все конфиденциально. Ни одна живая душа, кроме тебя не должна об этом знать. Поверь, мои прямые наследники – жена и дочь, тоже не обделены. Так что не грызи себя. Трать и позволь хоть таким способом оставить добрый след в твоей памяти.
А теперь то, о чем еще ты должна знать.
Двадцать пять лет назад мы вели разработки над материалом, который должен был значительно улучшить наши позиции на рынке. И вот, спустя месяцы упорной работы нам удалось. Группа инженеров добилась первоклассных результатов. Но среди ученых не было взаимопонимания. Начались сплетни, доносы, ссоры. Каждый считал, что внес больше и достоин почета за труды. Твой отец и наш близкий друг тоже принимали участие в разработках. Потому, когда они сказали, что идею нашего друга забрал и выдает за свою молодой специалист, Генрих, я беспрекословно поверил собственному брату. И не мешкая, выгнал с позором работника, угрожая ему сроком за клевету и перекрывая кислород. Ему пришлось бежать за границу вместе с семьей. Тогда он был молодым и здоровым. Но судя по тому, что я узнал не так давно, эта ситуация сыграла злую шутку: на нервной почве у него отказали ноги. Жена ушла, не выдержав позора, и на плечах инвалида остался сын, Александр.
Обосновавшись в Германии, талантливый ученый смог устроиться на крупный завод. И по прошествии времени даже дослужиться до директора. Сейчас, как ты понимаешь, в его владении огромное производство и куча филиалов по миру. И даже наша компания принадлежит именно Генриху. Александр постарался: сделал отцу подарок к юбилею. Ведь нет силы сильнее, чем детская обида и гнев, за незаслуженно униженного отца.
Сейчас я понимаю, какую ошибку совершил. Признаюсь: до последнего не верил, что это правда. И не хотел подвергать сомнению честность твоего отца. Но факты, всплывшие за эти дни, и работа профессионалов следствия заставляет меня поменять точку зрения. Вполне возможно, что он не знал или попал под влияния нашего друга, так же как и я… В любом случае мы оба были слепы и глупы.
Но и поведение Александра нельзя назвать благородным. Его затея была мне известна. Я предполагал, что так случится и спланировал схему по возвращению фирмы. Именно поэтому так легко ушел, оставил тебя. Знал, что скоро вернусь.
Я даже не стал читать бумаги, и зря. Александр предъявлял доказательства моей ошибки молодости. Возможно, был бы я непредвзятым к нему, многого удалось бы избежать. Но гордость и эгоизм, уверенность в себе застилают глаза. Агрессия побуждает отвечать агрессией.
