– Дело в том, – вдруг сказал он, – что это зависит от вас. Свободных мест нет.
– Понятно. Как же вы попадете в Нью-Йорк? И почему это зависит от меня?
– Потому что вам принадлежит единственное свободное место. Вы купили номер для молодоженов. В нем два места. Я прошу вас продать мне одно.
Она засмеялась:
– Мервин, я не могу лететь в номере для молодоженов с мужчиной. Я респектабельная вдова, а не хористка!
– Вы передо мной в долгу, – настаивал он.
– Я в долгу, но не могу расплачиваться собственной репутацией.
На его красивом лице была написана решимость добиться своего.
– Вы не думали о своей репутации, когда летели со мной через Ирландское море.
– Но это полет через море, а не ночевка в двуспальной кровати! – Ей хотелось ему помочь, было что-то трогательное в его решимости вернуть домой красавицу жену, но… – Искренне прошу прощения, однако в моем возрасте впутаться в публичный скандал…
– Послушайте. Я все выяснил про этот номер для молодоженов, он почти ничем не отличается от остальных мест в самолете. Там не двуспальная кровать, а две отдельные койки. Если мы на ночь оставим открытой дверь, то будем точно в том же положении, что два любых пассажира, чьи койки оказались рядом.
– Но подумайте, что скажут люди!
– О чем вы волнуетесь? Вы не оскорбляете этим мужа, ваши родители давно умерли. Кому какое дело?
Когда Мервин хочет чего-нибудь добиться, он умеет быть настойчивым, подумала она.
– У меня двое сыновей, которым чуть больше двадцати, – возразила Нэнси.
– Уверен, им это покажется забавным.
Наверное, грустно подумала она.
– Но меня не может не беспокоить, как отреагирует бостонское общество. Так или иначе, это станет общеизвестным.
– Послушайте, вы были в отчаянии, когда подошли ко мне на аэродроме. Вы были в беде, и я вас крепко выручил. Теперь в отчаянии я, неужели вы этого не понимаете?
– Понимаю.
– У меня беда, и я взываю к вам. Это мой последний шанс спасти семью. Вы можете мне помочь. Я спас вас, вы можете спасти меня. Риск – легкий скандальный душок. От этого еще никто не умер. Пожалуйста, Нэнси.
Она попыталась представить себе этот «душок». Так ли уж в действительности важно, если вдова в день сорокалетия позволила себе нечто нескромное? Это даже скорее всего не повредит ее репутации. Матроны с Бикон-хилл сочтут Нэнси легкомысленной, но люди ее возраста восхитятся проявленной ею решительностью. «Я давно уже не девица, в конце концов», – подумала она.
Нэнси увидела его упрямое и искаженное болью лицо и почувствовала к нему теплоту. К черту бостонское общество, перед ней человек, который страдает. Он помог ей, когда она нуждалась в помощи. Без него Нэнси не оказалась бы здесь, в Фойнесе. Он прав. Этим она обязана только ему.
– Так вы мне поможете, Нэнси? – упрашивал он. – Ну пожалуйста!
Нэнси вобрала полные легкие воздуха.
– Черт возьми, помогу, конечно!
Европа в последний раз мелькнула перед глазами Гарри Маркса в виде белого маяка и сердитых волн Атлантического океана, ударявшихся о скалу, на которой этот маяк гордо возвышался в устье реки Шеннон. Через несколько минут земля скрылась из виду, и повсюду, куда ни посмотри, не было ничего, кроме бесконечного водного простора.
«Когда я окажусь в Америке, то непременно разбогатею», – подумал он.
Находиться в такой близи от знаменитого Делийского гарнитура было мучительно сладко. Гарри испытывал чувство, близкое к сексуальному. Где-то в самолете, всего в нескольких ярдах от его кресла, таилось богатство, несравненное произведение ювелирного искусства. Пальцы ныли от желания прикоснуться к нему.
За миллион долларов, которые он стоит, Гарри получит у скупщика не меньше сотни тысяч. На эти деньги Маркс сможет купить хорошую квартиру и машину, а может быть, и загородный дом с теннисным кортом. Или вложит их во что-нибудь и будет жить на проценты. Гарри станет джентльменом с постоянным доходом!
Но сначала надо каким-то образом этой штукой завладеть.
Леди Оксенфорд драгоценностей не носила, значит, они в одном из двух мест: в саквояже, находящемся здесь же, в салоне, или в сданном багаже, в багажном отсеке. «Если бы эта вещица принадлежала мне, я держал бы ее при себе, – подумал Гарри, – в дорожной сумке. Я бы боялся выпустить ее из виду. Но кто его знает, как работают мозги у этой дамы».
Сначала Гарри проверит ее саквояж. Вот он, у нее под креслом, из дорогой кожи бордового цвета, с медными уголками. Как бы в него проникнуть? Может быть, шанс подвернется ночью, когда все заснут.
Он найдет способ. Это будет сопряжено с немалым риском, однако воровство – вообще опасная игра. Но каким-то образом ему всегда удавалось выходить сухим из воды, даже когда он был близок к провалу. К примеру, еще вчера его схватили с поличным, с украденными запонками в кармане брюк, он провел ночь в тюрьме, а теперь летит в Нью-Йорк на «Клипере» компании «Пан-Американ». Везунчик? Не то слово!
Он слышал когда-то анекдот про упавшего из окна десятого этажа человека, который, пролетая мимо пятого, сказал, что пока дела идут неплохо. Но это не для него.
