Когда слова уже вырвались наружу, он сообразил, что ему надлежало врать, а не резать правду-матку, и его на мгновение охватила паника. Гарри следовало говорить что-то неопределенное о привилегированной школе-интернате, загородном доме где-то в глуши, как он это делал всякий раз, когда надо было рассказывать о своем детстве девицам из высшего общества. Но Маргарет знает его секрет, да никто больше и не слышал, что он говорил.
– А мы на море никогда не ездили, – грустно сказала Маргарет. – Только нормальные люди ездят на море купаться. Мы с сестрой всегда завидовали детям бедняков. Они могут делать все, что захотят.
Гарри это позабавило. Вот еще одно доказательство того, что он родился счастливчиком. Дети богачей, разъезжающие в больших черных лимузинах, одетые в пальто с бархатными воротниками и каждый день получающие к обеду мясо, завидовали его босоногой свободе и жареной рыбе с хрустящим картофелем.
– Помню запахи, – мечтательно продолжала она. – Запах у входа в кондитерскую в часы ленча, запах масла от механизмов на ярмарке, приятный запах пива и табачного дыма, когда в зимний вечер открывается дверь паба. Люди получают удовольствие в таких местах, а вот я ни разу не была в пабе.
– Вы не много потеряли. – Гарри не любил пабы. – В «Ритце» кормят получше.
– Каждый из нас предпочитает образ жизни другого, – сказала она.
– Но я пробовал оба варианта, – возразил Гарри. – Уж я-то знаю, что лучше.
Она задумалась на минуту и сказала:
– Как вы себе представляете свое будущее?
Ничего себе вопрос…
– Радоваться жизни.
– Нет, я серьезно.
– Что значит серьезно?
– Все хотят радоваться жизни. Чем вы собираетесь заниматься?
– Тем же, чем сейчас. – Он импульсивно решил сказать ей то, в чем никогда не признавался. – Вы читали когда-нибудь книжку «Взломщик-любитель» Хорнунга? – Она замотала головой. – Это про джентльмена и жулика по имени Рафлз, который курил турецкие сигареты и носил дорогие костюмы. Его приглашали богатые люди в гости, и он крал их бриллианты. Хочу быть таким, как он.
– Да ладно вам, не прикидывайтесь! – отреагировала Маргарет довольно резко.
Он был немного обижен. Она за словом в карман не полезет, если решит, что собеседник говорит чепуху. Но это не чепуха, а его мечта. Открывшись ей, он почувствовал необоримое желание убедить ее, что говорит правду.
– Я вовсе не прикидываюсь.
– Но нельзя же быть вором всю жизнь. Кончится тем, что придется провести старость за решеткой. Даже Робин Гуд в конце концов женился и остепенился. Так чего вы хотите в самом деле?
Обычно Гарри отвечал на этот вопрос традиционным набором: квартира, машина, девочки, вечеринки, костюмы с Сэвил-роуд, драгоценности. Но он знал, что она поднимет его на смех. Ему этого не хотелось, тем более что его амбиции были все же несколько иного рода. Ему очень хотелось завоевать ее расположение, и неожиданно для себя он стал говорить Маргарет то, в чем никогда никому не признавался:
– Я хотел бы жить в большом загородном доме с увитыми плющом стенами. – Гарри на минуту замолчал, но внезапно на него нахлынули эмоции. Ему было неловко, но по какой-то причине хотелось все это ей рассказать. – Дом в сельской местности с теннисным кортом и конюшнями, с рододендронами на подъездной аллее. – Он мысленно все это видел перед глазами, то было самое красивое и комфортабельное место в целом мире. – Я бы гулял в коричневых сапогах и твидовом костюме, разговаривал с садовниками и конюшими, а они считали бы меня настоящим джентльменом. Мои деньги были бы вложены в самые надежные акции, и я не тратил бы и половины дохода. Я бы устраивал летом приемы на открытом воздухе, угощал гостей мороженым с клубникой. У меня было бы пять дочерей, таких же хорошеньких, как их мать.
– Пять! – засмеялась она. – Вам нужна жена крепкого сложения! – Но тут же Маргарет сделалась серьезной. – Чудесная мечта. Надеюсь, она сбудется.
Он ощутил какую-то близость к ней, такую, точно мог спросить все, что угодно.
– А вы? У вас есть мечта?
– Я хочу сражаться на войне, – решительно сказала она. – Хочу завербоваться во Вспомогательную территориальную службу.
Это все еще казалось многим смешным – чтобы женщины шли на войну, но постепенно стало восприниматься в порядке вещей.
– Что вы будете там делать?
– Работать шофером. Понадобятся женщины в качестве посыльных и связных, водителей санитарных машин.
– Это опасно.
– Знаю. Но мне все равно. Просто хочу сражаться. Это наш последний шанс остановить фашизм. – Твердый подбородок, решимость в глазах. Гарри понял, что она отчаянно смелая девушка.
– Вы очень целеустремленная.
– У меня был… друг, его убили фашисты в Испании, я хочу завершить дело, которое он начал. – Маргарет погрустнела.
– Вы его любили? – спросил он импульсивно.
Она кивнула.
Гарри видел, что девушка вот-вот расплачется. Он сочувственно дотронулся до ее руки.
– Вы все еще его любите?
– Я всегда буду его любить, хоть немножко. Его звали Ян, – почти прошептала она.
